— Нокс! — Вцепившись пальцами ему в волосы, я направляю его туда, где он так нужен мне, и вскрикиваю, когда его язык наконец касается моего клитора, а палец проникает внутрь. Трусики он небрежно сдвинул в сторону, и от этого последние крупицы разума покидают меня, и я со стоном падаю на кровать.

Магия искрит во мне, заставляя сиять все ярче с каждым прикосновением Нокса, пока прохладные тени ласкают мою кожу. Они удерживают меня на той грани, что кажется раем и адом одновременно. Я не контролирую звуки, срывающиеся с моих губ. И уж тем более, когда Нокс добавляет второй палец и давление внутри становится настолько восхитительно сильным, что перед закрытыми глазами вспыхивают первые звезды. Его язык двигается умело, а ритм пальцев совершенен. Я чувствую, как мышцы начинают сжиматься вокруг него, запрокидываю голову, выгибаюсь ему навстречу, а затем… взрываюсь.

Вспышки света пронзают меня, заполняя комнату и кружась в танце с тенями Нокса, который ловит мой оргазм ртом, языком растягивая эти волны до бесконечности. Кажется, будто я парю в абсолютном блаженстве. Пальцы застыли в его волосах, глаза полуприкрыты. И когда дрожь наконец утихает, его губы вновь находят мои. Обессиленная и все еще не насытившаяся, я вздыхаю, пока мои пальцы принимаются за пояс его штанов. Но Нокс не дает мне расстегнуть пуговицу.

Я удивленно смотрю на него, как всегда зачарованная совершенством черт его лица, пусть даже сейчас они искажены сладкой мукой.

— Мы не обязаны, mi sol. Увидеть, как ты сияешь, — уже награда для меня.

Моему затуманенному мозгу требуется время, чтобы осознать его слова. Но затем во мне просыпается решимость. Я переплетаю наши ноги и одним плавным движением переворачиваю нас, оказываясь верхом на Ноксе. Из его груди вырывается удивленный рокот, но ладони по-хозяйски ложатся на мою талию. В глазах читается лишь восхищение, когда я наклоняюсь к нему и мои волосы окутывают нас, словно занавес.

— О нет, обязаны. Потому что я больше ни секунды не выдержу, не чувствуя тебя внутри. И прекрати думать за нас двоих. Я принимаю листья велы для защиты. А ты, — я тычу указательным пальцем ему в грудь, — обещал заставить меня забыть. Так держи свое слово.

Огонь вспыхивает в глазах Нокса. И на этот раз он не останавливает меня, когда я расстегиваю его штаны и стягиваю их с узких бедер. У меня перехватывает дыхание от этого зрелища. Твердый и крупный, его член покоится на животе — как и все в нем, сильное и крупное. И я ловлю каждый звук, который вырывается из его груди, стоит мне впервые нежно провести по нему рукой.

Пальцы Нокса впиваются в мои бедра, но он не пытается торопить меня, пока я неспешно изучаю его. Вместо этого он откидывает голову. Его мышцы напряжены до предела, а глаза закрыты, пока я сначала руками, а затем и языком беру все, что он готов мне дать.

Медленно скольжу губами по нежной коже и стальной длине. Принимаю его в свой рот, издавая тихое мычание, пока жидкое пламя снова собирается между моих ног. Я полностью поглощена этими ощущениями, когда Нокс резко тянет меня вверх и запускает пальцы в мои волосы.

— Ты моя погибель, mi sol, — хрипло выдыхает он, прежде чем его рот завладевает моим.

Не знаю, кто из нас ведет в этом танце. Но мне остается лишь благодарить богов, когда я наконец чувствую его пульсацию в самой чувствительной своей точке, а затем Нокс входит в меня, глухо рыча мне в губы.

Я задыхаюсь, двигаюсь инстинктивно, чтобы вкусить это чувство до последней капли. Мои бедра покачиваются вверх-вниз, почти мгновенно ловя ритм, который вырывает стон у нас обоих. Нокс приподнимается, и я ловлю тот самый угол, который посылает чистый свет по моим венам. Инстинктивно скольжу ладонями под ткани его рубашки, исследуя каждый безупречный изгиб тела. От груди через плечи, а затем к спине…

Замираю в то же мгновение, когда он перехватывает мои руки. Но я все равно успела это почувствовать. Бугорки под подушечками пальцев. Плотные, зарубцевавшиеся…

Шершавые ладони обхватывают мои щеки, заставляя встретиться с ним взглядом, пока он все еще находится глубоко во мне. И хотя в голове у меня тысяча вопросов, я не могу помешать внутренним мышцам сжаться, когда он проводит большим пальцем по моей нижней губе. А сорвавшийся хриплый стон Нокса грозит окончательно лишить меня рассудка.

— Все, что здесь, принадлежит тебе. — Он уверенно возвращает мои ладони к себе на грудь. Несколько пуговиц на его рубашке оторвались, и сочный бронзовый оттенок моей кожи контрастирует с темными линиями его татуировок. Это зрелище нравится мне слишком сильно, пусть даже замешательство и тревога грозят потушить пожар внутри меня. Но Нокс разглаживает складку, готовую пролечь между моих бровей, и в следующее мгновение я оказываюсь погребена под ним, пока он мучительно медленно выходит из меня. — Если эта ночь будет для нас единственной, то остальное тебе придется оставить мне.

Его слова тонут в моем крике, когда он одним движением снова входит в меня до предела. И тогда думать становится невозможно.