У меня нет времени осознать, что происходит вокруг. Боги, да и как тут осознаешь, когда за тобой гонятся плотоядные цветы? Эта мысль слишком абсурдна, чтобы тратить на нее время. Вместо этого я отбиваюсь вслепую, надеясь зацепить как можно больше этих тварей. Из-за скорости Хикари и темноты я могу различать лишь смутные силуэты. Единственный ориентир — боль, вспыхивающая каждый раз, когда очередной ряд острых зубов впивается в мою плоть. И шипение цветов, когда мое копье перерубает их стебли, заставляя безобидные листья осыпаться на землю.

Мир растворяется в поту и крови, пока мы мчимся между деревьями. Но сам лес настроен явно недружелюбно. Снова и снова на нашем пути встают корни, вынуждая останавливаться и давая лозам возможность схватить нас. Я ожидала встретить хищников. Ночных хищников вроде ноктюгаторов. Но это намного хуже. Весь лес — смертельная ловушка. И спасения нет.

Хикари скулит и сбивается с шага, когда ее задняя лапа запутывается в лозах. Голодные растения не теряют ни секунды и пользуются шансом. Я чувствую, как сразу несколько бутонов впиваются в мои руки и ноги. Одновременно шипы вонзаются в кожу там, где особенно толстые плети обвивают мое тело. Я изо всех сил стараюсь разрубить их и освободить Хикари из хватки, но петли уже добрались до моей руки. С сообразительностью, от которой кровь стынет в жилах, цветы пытаются выхватить у меня световое копье. Крик вырывается из моей груди, когда я удерживаю его, несмотря на боль. Нельзя лишиться оружия. Не тогда, когда Хикари, рыча и поскуливая, бьется подо мной, а вьющиеся растения утягивают нас все глубже и глубже в свое царство.

Лоза обвивается вокруг моей груди, перекрывая доступ воздуха, пока я из последних сил пытаюсь удержать копье в руке. Клацанье зубов отдается в ушах, отчего к горлу подступает тошнота. Им не терпится нас сожрать. И с каждой новой плетью, обвивающей меня или Хикари, они становятся на шаг ближе к своей цели.

Задыхаясь, смотрю на один из бутонов, что жадно скользит по моей шее. Словно язык, кроваво-красный пестик цветка проводит по моей коже, царапая ее острыми зубами, и ледяной ужас стекает по спине.

Насрать на осторожность. Нас сожрут заживо.

Это последняя мысль, за которую я успеваю ухватиться, прежде чем из меня вырывается ослепительный свет. Я не сдерживаю магию, позволяя ее обжигающему жару спалить листья и лозы. Мне плевать, какие разрушения это понесет за собой. Или каких монстров я привлеку. Этот лес не поглотит нас, пока во мне течет хоть капля магии.

Едкий запах паленой плоти бьет в нос. Он заставляет меня задаться жутким вопросом: с кем же я сражаюсь? С растением или животным? Но я не позволяю Хикари остановиться, чтобы выяснить это, когда она, хромая и спотыкаясь, выбирается из ловушки. Вместо этого я направляю ее вправо, туда, где лозы кажутся не такими густыми. Но от мучительного визга тысяч глоток так просто не убежать. Как и от хищников, которые теперь идут на мой свет. Я вижу их на краю поля зрения. Тени, от которых невозможно оторваться, как бы быстро ни бежала Хикари. И мне не хочется даже представлять, что нас ждет, если они догонят.

Как раз когда мне начинает казаться, что я навеки сгину в этом лесу, Хикари со скулением продирается сквозь кустарник. На мгновение перед нами мелькает ночное небо, затем мы кубарем катимся вперед и наконец оказываемся на поляне.

Каждая частичка моего тела отдается болью, дыхание тяжелое, а взгляд прикован к звездам. Они невинно мерцают, глядя на нас сверху. Обманчиво прекрасные, как и многое при этом Дворе. Но я знаю еще до того, как до меня доносится его низкий голос, что передышки мне не видать. Прохладное покалывание на коже от его присутствия предупреждает меня заранее.

— Эффектное появление. Королева Солнца наверняка гордилась бы тобой.

27 ГЛАВА

Нокс

Я вижу, как рот Кассии презрительно кривится — конечно, не в последнюю очередь из-за снисходительного тона, который звучит в моем голосе. Но я ничего не делаю, чтобы это исправить. Как не предпринимаю и попыток помочь, хотя очевидно, через какую пытку ей пришлось пройти. Десятки следов от укусов покрывают ее руки и ноги, а кровь окрашивает светлую ткань боевого облачения в темный цвет, как и шерсть Хикари. И мне не нужно спрашивать, чтобы понять, что с ними случилось.

Я услышал крики оскурий задолго до того, как Кассия и Хикари проскочили сквозь кусты. И с каждым шагом заставлял себя упрямо идти дальше, прекрасно зная, в какую ловушку они угодили. Потому что я не обязан приходить ей на помощь. Потому что только один из нас может победить в этих Играх. Потому что ее ложь сделала меня еще на шаг ближе к тому чудовищу, в которое меня так отчаянно пытаются превратить отец и Орхес.

И все же, когда она со стоном поднимается на ноги, в моем сердце вспыхивает искра облегчения. Касс выглядит измотанной, но серьезных ран нет. Целебная мазь быстро уймет жжение от укусов и не даст остаться шрамам.

Что меня, разумеется, не волнует.

Как и то, что я умышленно не даю ей времени осмотреться, когда она наконец встает на ноги. Кассия пытается этого не показывать, но я замечаю изумление в ее взгляде. Неудивительно. Я и сам забыл о магии этого заброшенного места, пока настойчивое покалывание в животе не привело меня сюда.