Я откопала шмотки для себя и для отца, сходила в туалет переодеться, а когда вернулась, положила стопку сложенных спортивных вещей на край его раскладушки.

— Пап, вот сухая одежда. Тебе нужно снять эти мокрые тряпки.

— Ладно, Энджел, — глухо и подавленно отозвался он.

Он несколько секунд сидел неподвижно, пока у меня в груди всё сжималось от жуткого страха, что он окончательно сломался. Но затем он всё-таки поднялся, сгреб вещи и поплёлся в туалет. Через пару минут он вернулся в слегка великоватом спортивном костюме, из-за чего выглядел ещё более измождённым и беззащитным. Молча рухнув на раскладушку, он повернулся ко мне спиной.

Встревоженная, я оставила его в покое и пошла искать, у кого бы одолжить телефон, так как паршивый пакет из «Волмарта» ни хрена не спас мой собственный мобильник от воды. Вскоре я наткнулась на волонтёршу, которая без проблем разрешила мне потратить её минуты.

Поскольку по графику у меня вообще-то шла рабочая смена, первым делом я набрала Деррелу. Звонок переключился на автоответчик — верный знак того, что он сейчас по уши погряз в делах с теми покойниками, которым повезло куда меньше, чем нам с отцом.

— Привет, Деррел, — выдохнула я после писка. — Я… я не на работе, потому что…

«Потому что в то время, когда мне нужно было отмечаться в табеле, я висела на дереве в обнимку с отцом, насаженная на сук. И мы живы-то только потому, что я уже не совсем человек».

— Нас затопило. Жёстко. Телефон я потеряла. — «Всё, что у нас было, стёрто с лица земли». — Я сейчас в убежище в старшей школе. Вместе с отцом.

Я без понятия была, что ещё сказать. Как вообще уместить весь этот масштаб пиздеца в стиле «и что мне, сука, теперь делать?» в короткое сообщение на автоответчике? После нескольких секунд моего молчания трубка снова пискнула, и я отключилась. Ну, по крайней мере, в этот момент наш служебный фургон из офиса коронера не стоял у меня во дворе. А не то Аллен расшибся бы в лепёшку, но нашёл способ обвинить лично меня в прорыве плотины, лишь бы получить законное основание уволить меня за утерю казённого транспорта.

Затем я набрала Маркуса. Потребность услышать его была острой, почти физически болезненной. Да какая, к чёрту, разница, что он вечно врубает режим гиперопеки? Сейчас это казалось такой мелкой хернёй. Но его мобильник тоже выдал автоответчик, и я оставила ему примерно такое же сообщение, как и Деррелу.

Вернув телефон хозяйке, я перехватила пару кусков пиццы, которую притащил в качестве гуманитарки какой-то местный ресторан, и поплелась обратно к рядам раскладушек. Отец уже перевернулся на спину и тупо пялился в металлические балки и люминесцентные лампы на потолке спортзала.

— Хей, пап. Я тут нам пиццы раздобыла. — Я опустилась на соседнюю раскладушку, разложив две картонные тарелки. — Пить хочешь? Там кола есть и всякое такое.

— Не хочу, — пробормотал он. — Съешь мою.

— Тебе надо поесть, — настаивала я, и от тревоги мои губы сами собой сжались в недовольную линию.

Он мельком глянул на меня:

— Ага. Позже.

Он буркнул под нос что-то неразборчивое, а затем тяжело вздохнул.

Особого аппетита у меня сейчас тоже не водилось.

— Может, мы сможем поставить трейлер на наш участок, — предложила я. — Это ведь не самый худший вариант, правда?

На его лице промелькнула целая гамма эмоций.

— Ну да. Трейлер.

И вот тут меня накрыло. В смысле, накрыло по-настоящему. Дома, в котором я выросла и прожила всю свою жизнь, больше не существовало. Каждая фотография, каждый альбом, каждая школьная тетрадка из тех времён, когда мне ещё было не насрать на учёбу, — всё смыло к ебеням.

Я отвернулась, изо всех сил пытаясь взять себя в руки. Сейчас было неподходящее время раскисать. Нельзя устраивать истерику, пока я не решу наши проблемы и не разберусь, как позаботиться об отце. Меньше всего мне, черт возьми, хотелось разрыдаться прямо здесь, чтобы отец подумал, будто он меня подвёл. Это было бы с моей стороны предательством по отношению к нему.

Но всё было тщетно. Слёзы брызнули из глаз, я схватила одеяло и прижала его край к лицу в глупой и обречённой попытке скрыть, что реву. Черт бы всё побрал. Мы и так едва сводили концы с концами, и единственная причина, по которой мы вообще хоть как-то держались на плаву, заключалась в том, что дом был старым и полностью выкупленным — нам не приходилось платить ипотеку или аренду. Ну да, а ещё мы ни хрена не раскошеливались на страховку от наводнений, потому что нас отродясь не затапливало, так на кой хрен она нам вообще сдалась? И какой банк в здравом уме выдаст мне кредит на покупку нового трейлера? А одежда, мебель, машина… Всё пропало. Полный крах.

— Энджел!

Я обернулась и увидела, что отец лихорадочно озирается по сторонам.

— Где куртка, которая была на мне? — Он вскочил и принялся перерывать одеяла на раскладушке. — Где моя грёбаная куртка?!