Он всё ещё пытался привлечь внимание приближающегося вертолёта, слабо помахивая рукой. Я попробовала поднять ту руку, что не была сцеплена вокруг его талии, но мои движения были слишком вялыми и бесполезными. Вместо этого я обхватила его ногами и принялась изо всех сил бороться с накатывающим диким голодом. У меня в боковом кармане штанов всё ещё лежали две бутылки мозгов, но достать их сейчас было абсолютно нереально — я рисковала либо упустить их, либо разжать хватку на отце.

Вертолёт пролетел низко над нами… а затем пронёсся мимо и скрылся впереди, пока я давилась криком бессильной ярости. Они нас не увидели!

Отец бессильно уронил руку обратно в воду.

— И что теперь? — спросил он слабым, едва различимым голосом. С затылка его головы сочилась кровь, и до моего носа донёсся умопомрачительный запах свежего мозга прямо под его черепушкой.

«И что теперь?» — эхом отозвалось у меня в голове, а затем я сделала глубокий вдох. Всё вокруг резко замедлилось. Ревущий грохот воды отступил, превратившись в тихое журчание. Боковое зрение сузилось, словно весь свет мира сошёлся в одной-единственной, истекающей слюной точке прямо передо мной. Папа? Мозги. Из моей груди вырвался шипящий вздох, пока я искала глазами, обо что бы приложить эту башку. Ветка. Я рыкнула от глубокого удовлетворения и перехватила добычу поудобнее, зажимая её обеими руками. Бурлящая вода пыталась вырвать её у меня, украсть мой обед, но я сжала пальцы ещё крепче и развернулась к ветке…

— Энджел? — звук завибрировал у меня на груди. — Энджел, ты что…?!

Это меня остановило. Запах манил меня. Этот голос… Я яростно закричала от досады. Гребаный раздражающий звук «хлоп-хлоп-хлоп» грохотал прямо над головой, ветер хлестал по лицу, вода пенилась. Я вскинула взгляд вверх, готовая орать небесам своё проклятие. Сфокусировалась. Вертолёт? Вертолёт. Я уцепилась за это дурацкое понятие как за спасательный круг и принялась лихорадочно раскручивать мысль дальше. Наводнение. Папа. Мои руки на папиной голове. Нет! Я разжала пальцы и снова мертвой хваткой обхватила его за талию, со свистом процеживая воздух сквозь зубы и тратя тонны сознательных усилий, чтобы не впиться зубами ему в основание черепа.

Я люблю тебя, пап, я люблю тебя, пап, я люблю тебя, пап, вертолёт уже здесь, я люблю тебя, ещё секундочку, я смогу удержаться, ещё разок, я люблю тебя, пап, я люблю тебя, пап, я люблю тебя, люблю, люблю, люблю…

Кто-то попытался забрать моего отца, мою добычу, моего папу у меня. Я вцепилась во всё, что могла: связанные штаны, куртку, бутылки с мозгами — всё это моё! — намотав узлы на онемевший кулак. Моё! Я принялась яростно полосовать ногтями какого-то мужика, пока он отдирал от меня отца и уносил его вверх, в воздух, куда-то вопреки всем законам физики. Я закричала, пытаясь дотянуться до них. Пустота. Ничего.

Я откинулась назад, изрыгая из горла булькающие звуки. Затихая. Замолкая. Берегу энергию. Жду. Вдруг мои чувства прорезал непреодолимый, божественный аромат. Он становился всё ближе. Мозги. Я сощурилась от бьющего в лицо ветра, пока моя добыча спускалась прямо ко мне. Мои губы обнажили зубы в голодном оскале. Я задергалась на этой ветке, пытаясь броситься в атаку, разорвать плоть и устроить пир. Он наклонился ко мне, и я вскинула руку, вцепилась ему в лодыжку и рванула на себя. Клацнула зубами. Но он оказался быстрее: обхватил мою челюсть ладонью и с силой втиснул мне что-то между зубов.

Мой яростный крик мгновенно заглох, стоило мне распознать эту упругую, волокнистую текстуру.

Мозги. Настоящий, сочный кусок сырых мозгов, да-да-да! Я вскинула руку к лицу, придерживая этот кусок у рта. Принялась жадно жевать. Мозги. Становится лучше, о да. Господи боже. Да.

Я… это Я. Я снова Я.

***

К тому времени как я раз за разом прожевала и наконец проглотила этот кусок мозга, ко мне вернулись остатки связных мыслей. Я осознала, что уже почти поднялась по тросу вместе со своим спасителем к самому вертолёту. Дикое, отчаянное желание вырвать его мозг прямо из черепушки утихло до обычного: «Блин, а пахнет-то от него реально вкусно», но…

О матерь божья. Папа?! Меня захлестнула волна тошноты и дикой тревоги. Папа.

Стоило мне поравняться с открытой боковой дверью вертолёта, как сильные руки подхватили меня и затащили внутрь салона. Кто-то тут же укутал меня в одеяло и сунул в мою свободную руку уже вскрытый пакет с мозгами. Я жадно высосала его до капли, и едва я закончила, пустую тубу тут же вырвали у меня из пальцев, заменив её на свежую. Желудок внутри как-то странно перевернулся, и до меня дошло, что мои потроха всё ещё находятся в процессе регенерации после того серьёзного урона, который нанёс мне древесный сук.

Прикончив второй пакет, я наконец-то обрела способность обращать внимание на что-то ещё, помимо собственного голода. Моя левая кисть мёртвой хваткой была сжата вокруг штанов, в которых лежали те две бутылки с мозговым смузи. Походу, сработал старый добрый инстинкт выживания паразита — заставил меня сцапать их, когда спасатель срезал рукав куртки, чтобы освободить отца. Я разжала пальцы и наконец-то осмотрелась по сторонам.