Но прямо сейчас я чувствовала, как под моими руками бешено колотится папино сердце. Он был напуган точно так же, как и я, но изо всех сил старался этого не показывать, пытался быть сильным ради меня и делал всё возможное, чтобы меня защитить.

Папины ладони крепче сжали мои руки.

— Держись, слышишь меня? — скомандовал он. — Всё с тобой будет зашибись, Энджел-детка.

Я прижалась головой к его спине, закрыла глаза и впитывала каждую частичку его существа. Эту его упёртость длиной в милю, этот сучий сварливый характер и те моменты, когда он реально впрягался за меня, когда это было чертовски важно.

— Я люблю тебя, пап.

Я почувствовала вибрацию его тела, означавшую ответ, но слова потонули в оглушительном треске и жутком, скрежещущем скрипе — дом резко швырнуло вправо.

Я мертвой хваткой вцепилась в него:

— Началось! Держись!

— А я, по-твоему, блядь, что делаю?! — огрызнулся он в ответ, и я чуть не заржала от восторга перед его неукротимым сварливым духом.

А дальше времени на разговоры уже не осталось. С финальным протяжным стоном дом окончательно сорвало со свай, и он накренился, словно идущая ко дну яхта. Папа рефлекторно попытался за что-то уцепиться, пока мы скользили вниз, но я намертво сжимала руки вокруг него. Когда мы полетели в воду, я попыталась оттолкнуться ногами от крыши — перед глазами внезапно встала картина того, как нас затягивает под воду вместе с тонущим зданием. Толку-то. Бурлящее течение мгновенно подхватило нас и швырнуло в самый центр этого грёбаного водоворота. Вода сомкнулась над нашими головами; я отчаянно забила ногами, но вообще не соображала, где верх, а где низ. Что-то твёрдое и тяжёлое со всей дури врезалось в нас, и я на миг упустила отца. Только благодаря связанным штанам и куртке я не потеряла его насовсем.

Я снова перехватила его рукой, вынырнула на поверхность, кашляя и отплёвываясь.

— Папа! — выдохнула я. — Папа!

Его руки безжизненно болтались в воде, но он слабо закашлялся и застонал, дав мне понять, что хотя бы ещё дышит. Я цеплялась за него одной рукой, пока изо всех сил пыталась удержать наши головы над водой, бешено дрыгая ногами и отчаянно гребя свободной рукой. Окружающий мир окрасился в серые тона, а звуки стали какими-то приглушёнными и плоскими — верный знак того, что мои зомби-чувства начали угасать из-за голода…

…а это значило, что я была либо ранена, либо заебалась в край. Весьма вероятно, что и то, и другое сразу. Течение швыряло нас из стороны в сторону, и я лишь тихо скулила от едва контролируемого ужаса.

Что-то с силой впечаталось мне в спину, выбив из груди весь воздух. Я сбилась с ритма своего отчаянного барахтанья, но каким-то чудом умудрилась вытащить нас обратно на поверхность всего через пару секунд. Бушующий поток проносил нас мимо домов, фонарных столбов, деревьев и хрен знает чего ещё. У меня не было абсолютно никакой возможности понять, где мы находимся и как далеко нас унесло этим наводнением.

Когда мы пролетали мимо какого-то дерева, я сделала отчаянный рывок и сумела зацепиться рукой за ветку. Сквозь мои притупившиеся чувства и рёв воды пробился характерный звук: хлоп-хлоп-хлоп. Вертолёт! Но как они, блядь, нас найдут? Мы же сейчас бесконечно далеко от того места, где раньше стоял мой дом. И хотя мне показалось, что я вижу приближающуюся вертушку, я не посмела разжать руки и отпустить отца, чтобы помахать ей. Я не доверяла нашему самодельному ремню безопасности и понимала, что мне нужны все силы до последней капли, чтобы просто удерживать его голову над водой.

— Эн… джел… детка?.. — едва расслышала я его стон.

— Я здесь, пап! — прохрипела я в ответ. — Я… я слышу вертолёт. Ты можешь помахать руками… или типа того?

Он кое-как вытащил руку из воды, слабо качнув ей в воздухе:

— Если я… сдохну…

— Ты не сдохнешь! — заорала я на него, хотя вышло это скорее как сдавленное воронье карканье. Сука, мой голос становился совсем сиплым. Скоро я начну разваливаться на куски.

Без какого-либо предупреждения ветка, за которую я держалась, с треском обломилась. Я испуганно вскрикнула, когда течение мгновенно поволокло нас дальше, но буквально секунду спустя что-то резко вонзилось мне в спину, и мы намертво затормозили. Самое странное, что у меня больше не возникало проблем с тем, чтобы оставаться на плаву, но когда я завела свободную руку назад, чтобы нащупать, за что я зацепилась, до меня допёрло. Я намертво застряла в развилке древесного сука прямо под поверхностью воды. Вот только одна из сторон этой развилки вошла, ну… прямо в меня.

Голод вспыхнул с новой силой — яркой, обжигающей вспышкой, чётко дав понять, что сук нанёс телу серьёзные повреждения. Внезапный страх сковал меня, и я лихорадочно провела рукой по своему животу. Меня передёрнуло от облегчения, когда я убедилась, что ветка не прошла насквозь и не покалечила отца.