К тому времени как я добралась до Такер-Пойнт, ливень поутих до чуть менее апокалиптических масштабов. Проезжая мимо старшей школы, я присмотрелась, не пытаются ли киношники снимать под дождём, но хотя у главного здания по-прежнему торчала куча грузовиков и трейлеров, признаков бурной деятельности почти не наблюдалось. «Наверное, переносят как можно больше съёмок внутрь помещений», — рассудила я. Под козырьком у главного входа в школу сгрудились несколько человек. Какой-то рыжий мужчина с явным раздражением жестикулировал, указывая на непрекращающийся ливень, пока стройная темнокожая женщина стояла рядом, скрестив руки на груди, и равнодушно кивала — будто выслушивала эту тираду уже не в первый раз. Ещё один мужчина в костюме мерил шагами крыльцо туда-сюда, прижав к уху мобильник, а невзрачная девица в джинсах и футболке провожала взглядом капли дождя с лёгкой улыбкой на лице, словно искренне наслаждаясь шоу, которое устроила для неё природа.

Я без приключений добралась до морга, затащила тело мисс Бренды Барнс внутрь и зарегистрировала его в журнале. Едва я закончила с этим, как один за другим заявились двое сотрудников похоронных бюро, и я прошла через привычную канитель по выдаче тел, за которыми они приехали. Ни один из могильщиков не был зомби — я отчётливо учуяла вполне съедобные мозги у обоих в черепушках. И уже после того, как каждый из них отбыл со своим мрачным грузом, до меня вдруг дошло: за последние полгода все немногочисленные зомби, которых я встречала, были так или иначе связаны с организацией Пьетро. За всё это время я не наткнулась ни на одного «независимого» зомби.

Раскладывая скальпели и инструменты для доктора Леблана, я замерла и задумалась об этом. Действительно, Эду в своё время удалось прикончить около полудюжины мертвецов, включая Кэнга, с которым я познакомилась вскоре после своего обращения. Он был самым первым зомби, давшим мне хоть малейшую подсказку о том, как выжить пожирателю мозгов. Его работа в похоронном бюро Скотта обеспечивала ему левый заработок: он снабжал мозгами горстку тайных местных зомби — по крайней мере, до тех пор, пока доктор Чэриш не объявила награду за его голову, буквально, и Эд не обезглавил его. После моего побега из лаборатории люди Пьетро вроде как забрали голову Кэнга вместе с остальными, но с тех пор я об этом ничего не слышала. И возможно, в истории Кэнга было куда больше подводных камней, чем я знала. Чёрт, да я сама пробыла зомби совсем недолго до того, как его убили.

Так что же получается: единственные зомби, оставшиеся в округе — это те, кто работает на Пьетро? Или в местных похоронных бюро всё ещё прячутся другие мертвецы, просто на должностях, где я с ними никак не пересекаюсь?

— Энджел?

Я вздрогнула, вырванная из своих мыслей голосом за спиной.

— Блядь! — Я выронила скальпель из руки и обернулась. Передо мной стоял доктор Леблан. — Господи, вы меня до усрачки напугали, — выдохнула я с нервным смешком.

Но вместо того чтобы рассмеяться в ответ, он опустил взгляд на мою левую руку, и его лицо исказилось от испуга.

— Пресвятая дева, Энджел!

Я посмотрела вниз и увидела глубокий порез на нижней части большого пальца. «Пиздец», — подумала я, тупо уставившись на зияющую плоть сантиметровой раны и густые капли крови, летящие на пол. Я же только что его помыла.

К счастью, доктор Леблан совершенно не горел желанием любоваться красивыми узорами, которые моя кровь оставляла на кафеле. Быстрым движением он схватил одно из полотенец, что я разложила, и прижал его к моей руке.

— Прости, что напугал тебя, — сказал он с тревогой в глазах, продолжая зажимать порез. — Ты стояла так неподвижно, что я подумал, не случилось ли чего.

— Всё нормально, — ответила я со слабой улыбкой. — Я просто ушла в себя.

Он приподнял мою руку и слегка убрал полотенце, чтобы осмотреть рану. «Блядь», — снова подумала я. Я не была сыта настолько, чтобы рана затянулась сама собой прямо сейчас. С другой стороны, это было даже к лучшему, потому что было бы чертовски трудно объяснить, какого хуя я кровоточила всего пару секунд назад, а теперь здорова.

— Ох, чёрт, — поморщился он. — Тут нужно наложить несколько швов.

Я застонала.

— О нет, это теперь пойдёт как производственная травма? Мне придётся заполнять рапорт об инциденте? — Я и сама знала ответ. Я, блядь, наизусть зазубрила руководство для сотрудников, чтобы быть на сто процентов уверенной, что случайно не дам Аллену повода сделать мне выговор или уволить. Любая травма, требующая медицинской помощи, влекла за собой метрическую дохуищу бумажной волокиты.

— К сожалению, да, — сказал он, снова прижимая полотенце к руке. — Но поскольку это полностью моя вина, я сам всё оформлю. — Он улыбнулся мне. — Самое меньшее, что я могу сделать.

— А вы можете сами меня зашить? — с надеждой спросила я. — Я ни за какие коврижки не соглашусь торчать в приёмном покое из-за такой херни. — Особенно когда парочка глотков мозгового смузи решила бы всю проблему целиком. Сука-а-а. Это означало, что я не смогу пожрать, пока со всей этой бодягой не будет покончено.

К моему разочарованию, доктор Леблан покачал головой: