— Она была одной из тех зомби, которых вывели на передний план, — с лёгкой гордостью в голосе произнесла Джинджер.

Я повнимательнее вгляделась в снимок:

— А она вчера вечером случайно не была на «Гурмэ Гала»? Там часть массовки участвовала в рекламной акции.

Джинджер кивнула.

— Ещё бы. Мы поболтали, когда она вернулась домой — кажется, это было около одиннадцати вечера или типа того. Она сказала, что всё прошло просто улётно. — Её лицо снова погрустнело. — Боже, а теперь её нет в живых. Это какое-то безумие.

«Была ли Бренда настоящим зомби, как Тим и его приятель вчера ночью?» — закрутилось у меня в голове. Но будь оно так, она бы сейчас точно не выглядела как обычный труп. Мне не терпелось подобраться к телу поближе, чтобы выяснить всё наверняка. К моему облегчению, из коридора вышел Шон и кивнул мне, давая понять, что я могу приступать к своей работе.

По счастливой случайности именно в этот момент в дом вернулся Деррел. Это избавило меня от необходимости говорить что-то вроде: «Было приятно поболтать, но теперь мне пора запаковать твою соседку в мешок для трупов» — ну, только в менее прожжённом и циничном варианте.

Деррел мягко усадил Джинджер на диван, чтобы расспросить о ближайших родственниках Бренды, а я поспешила ретироваться в куда более спокойную компанию покойной девицы.

Вот и она: лежала навзничь на полу в ванной, и казалось, будто она просто спит, если бы не абсолютная неподвижность и полуприкрытые глаза. Она совершенно точно тоже не была зомби. Никакого запаха гнили, да и я сама была едва ли настолько голодна, чтобы уловить манящий аромат обычного, не зомбированного мозга у неё в черепе.

Я быстро управилась с мешком. Поскольку Бренда была миниатюрной и худенькой, мне даже не понадобилась помощь Деррела, чтобы переложить её на каталку. Я набросила поверх мешка тёмно-синее покрывало с логотипом офиса коронера и покатила её к выходу, пока Деррел отвлекал Джинджер разговорами. И пусть под этой строгой тканью безошибочно угадывались контуры мешка с трупом, она всё же немного смягчала эмоциональный удар. Мы с Деррелом всегда старались сделать так, чтобы друзьям и родственникам не приходилось лицезреть, как выносят тело. Это был один из тех «финальных» моментов, который обычно бил по людям сильнее всего.

К тому времени как я выбралась на улицу, ливень поутих до вялотекущей мороси — всё ещё раздражающей после стольких дней сырости, но это было куда лучше прежнего потопа. Я снова натянула дождевик и покатила каталку со своей ношей к месту парковки.

В тот момент, когда я задвигала каталку в заднюю часть фургона, боковым зрением я уловила какое-то движение в конце улицы. Я захлопнула дверцу и обернулась. К моему полнейшему изумлению, там стояла блондинка, нацелившая объектив фотоаппарата прямо в мою сторону. Это была та самая девица, которая снимала меня на съёмочной площадке. Какого чёрта?!

И хотя она прекрасно видела, что я на неё смотрю, камеру она опускать не стала — и, без сомнения, пополнила свою коллекцию отличными кадрами моей перекошенной от злости физиономии. Через пару секунд она развернулась и ленивой походкой зашагала в противоположном направлении.

Вот же дерьмо. Каждая мышца в моём теле орала мне: «Догони её и потребуй объяснить, какого хрена она тебя фотографирует!». Но бросить труп в фургоне посреди улицы ради того, чтобы побегать за прохожими — это был самый верный способ вылететь с работы с треском.

И словно вселенная решила помочь мне определиться с выбором, небо вдруг расколола молния, и сразу же громыхнул такой оглушительный раскат грома, что фургон затрясся. Я подпрыгнула на месте, испуганно пискнула, после чего рванула к водительской двери и пулей заскочила внутрь. Да, удар молнии я как зомби, скорее всего, пережила бы, но больно было бы просто сумасшедше.

Секунды через две на крышу фургона с оглушительным рёвом обрушилась новая стена воды. Ладно, намёк понят. Никаких погонь за таинственными фотографами сегодня.

Но как только этот чёртов ливень прекратится? Держите меня семеро.

***

Даже с дворниками, работавшими на десятой космической скорости, видимость оставалась полной хренотенью. В довершение ко всем прелестям вождения, придорожные канавы и дренажные системы, очевидно, дружно умыли руки и сказали: «Да ну его на хрен, мы сдаёмся!». Из-за этого добрая половина улиц скрылась под водой разной глубины. Ну и разумеется, дорожное движение превратилось в грёбаный кошмар. Похоже, проливной ливень и затопленные дороги стали для каждого автовладельца сигналом немедленно выехать из дома и переделать все необязательные дела, которые они откладывали до тех пор, пока погода и состояние дорог не достигнут уровня максимального дерьма.

Короче говоря, настроение у меня было просто благостное.