Дворники фургона со свистом размазывали потоки воды по лобовому стеклу. Я щурилась, пытаясь разглядеть названия улиц сквозь слегка запотевшие окна. На перекрёстке впереди промелькнул серебристый пикап — той же марки и модели, что и корыто, которое чуть не сбило меня на съёмочной площадке. То самое, из-под колес которого меня выдернул Филипп. Я нахмурилась. Что это вообще за хрень была? Сначала спасти меня, а вчера ночью повести себя как последний козёл? Абсолютно никакой логики…

И тут один пазл встал на место. В этом действительно не было логики, пока я не вспомнила его слова, когда он полоснул ножом по моему жакету: «Надо убедиться, что товар не испорчен». Значит, он спас меня от грузовика вовсе не из благородства. Он сберёг меня для кого-то другого. Но для кого? Для доктор Чэриш? Или для какого-то нового злодея?

Как бы там ни было, Филипп обеспечил себе почётное место в моём чёрном списке.

Наконец я отыскала нужный поворот и покатила по улице, застроенной по обеим сторонам одинаковыми дуплексами. Всё это легко могло бы выглядеть уныло и пугающе в стиле «шаг вправо, шаг влево — расстрел», однако местные жители умудрялись всеми возможными способами добавлять индивидуальности этим типовым постройкам. Даже сквозь стену ливня в глаза бросались личные штрихи: от аккуратно ухоженных клумб и покраски стен до небольших пристроек вроде беседок или альпийских горок. Я не сомневалась, что все обитатели этой улицы были арендаторами, и меня искренне восхищало, что за редким исключением каждый из них явно гордился местом, в котором жил. Сама я за всю свою жизнь ни разу не снимала жильё, а прямо сейчас весь мой «личный вклад» в благоустройство собственного дома заключался в том, чтобы вовремя скашивать сорняки до состояния, хотя бы отдалённо напоминающего газон.

«Додж Дюранго» Деррела и фургон криминалистов офиса шерифа округа Сент-Эдвардс уже стояли у обочины перед нужным мне адресом. Из машин без опознавательных знаков я заметила всего одну — верный признак того, что эта смерть не требовала присутствия целой орды детективов.

Я припарковалась позади машины без опознавательных знаков, после чего натянула дождевик, который прихватила в секонд-хенде во время шопинга перед «Гурмэ Гала». На человеке нормального роста он, вероятно, доходил бы до середины икры, а это значило, что на мне он сидел точнёхонько по щиколотку. И в сочетании с белыми резиновыми рыбацкими сапогами, в которые я была обута, этот наряд давал мне стопроцентную уверенность в том, что я останусь потрясающе сухой. Единственным минусом был принт — горошек. Куча, просто тонна горошин разного калибра и вырвиглазных расцветок. Ладно, плевать. Зато буду сухой и заметной.

Детектив Абади сидел на переднем сиденье своей машины и что-то строчил в ноутбуке. Проходя мимо, я с силой постучала ему в стекло, а когда он испуганно дёрнулся, наградила его широченной лучезарной улыбкой. Он окинул мой дождевик оценивающим взглядом, закатил глаза и состряпал кислую мину, после чего демонстративно уткнулся обратно в экран, показывая, что разговор окончен. Я хмыкнула и покатила дальше к дому, толкая перед собой каталку с мешком для трупов. Абади меня недолюбливал, хотя как-то раз уточнил, что вовсе меня не ненавидит, а просто не любит, что, согласитесь, меняет дело и превращает любой безобидный подкол в его адрес в сплошное удовольствие.

У этого дуплекса был крошечный, но опрятный палисадник, а сам дом выглядел просто и практично, без каких-либо излишеств. На крыльце стояла пара плетёных белых кресел, и больше ничего. Деррел прятался там от ливня. Стоило мне подойти, он оторвался от своего блокнота.

— Нарядный плащик, — заметил он. — Ещё четыре дня, да?

Я закатила каталку под навес, зашла под него сама, скинула капюшон и стряхнула с дождевика самые крупные капли.

— У нас что, теперь абсолютно все ведут обратный отсчёт до моего экзамена? — спросила я с притворной досадой.

— А то как же. В закусочной «У Дабл-Ди» на стене висит огромный календарь. — Увидев мой шокированный взгляд, он расхохотался. — Да шучу я, честное слово! Подумал, что это было бы слишком жестоким давлением на твою психику.

— Да неужели? — хмыкнула я, а затем слабо рассмеялась. — Я и так держусь из последних сил.

— Ты со всем отлично справишься, — произнёс он с такой абсолютной уверенностью, что в это трудно было не поверить.

— Спасибо, Деррел. — Я сняла дождевик и перекинула его через спинку кресла. — Так, ну и что тут у нас? — спросила я, мотнув головой в сторону двери.

Он опустил взгляд в свои записи:

— Бренда Барнс. Белая женщина, двадцать восемь лет. Сожительница нашла её мёртвой на полу в ванной около часа назад. Видимых следов травм нет.

— Думаешь, передозировка? — К несчастью, смерть в таком молодом возрасте слишком часто оказывалась результатом именно этой дряни. Мне ли не знать. Блин, да меня саму в зомби обратили как раз после передоза.

Но Деррел пожал плечами и покачал головой: