— Нет. Не отвалю. — Я постаралась говорить настолько спокойно, насколько вообще была способна. — Что это за работа такая, которая включает в себя сталкинг меня?

Она начала боком смещаться к водительской двери:

— С которой я уволилась, — отрезала она. — И мне нужно убираться отсюда.

Внимательно следя за каждым её движением, я сделала медленный шаг вперёд:

— Я не боюсь получить пулю, — соврала я ей. Что было не совсем правдой. Получить пулю — это больно, а уж получить заряд из дробовика, чуяло моё сердце, будет пиздец как больно. Но я чётко понимала, что здесь кроется что-то большее. — Ты не ответила на мой вопрос.

— Пожалуйста. Я не хочу в тебя стрелять! — её голос теперь сорвался на отчаянный крик. — Мне нужно ехать. — Её взгляд метнулся в сторону шоссе и снова вернулся ко мне. За ней кто-то гнался?

— Слушай, ты вляпалась во что-то хреновое? — спросила я, осторожно делая ещё шаг вперёд. Наверное, глупый вопрос, учитывая, что она целилась в меня из дробовика. — Может, я могу помочь, — добавила я. Блядь, мне был слишком хорошо знаком этот её взгляд в стиле «мне полный пиздец». Я и сама не раз видела его в зеркале.

В её глазах на мгновение вспыхнула слабая искра надежды, но она покачала головой, и искра погасла.

— Да, там реально лютый замес, — выдохнула она. К моему облегчению, она опустила дробовик. — Я… не буду в тебя стрелять. Но, пожалуйста, мне нужно ехать. — Её голос задрожал. — Люди, на которых я работала, они придут за мной. И тебе лучше не связываться со мной, когда это случится.

Она что, переживала за меня? Или за то, что я могу увидеть или разузнать?

— Сначала скажи мне, на кого ты работаешь, — потребовала я.

— Работала, — поправила она, сделав жирный акцент на прошедшем времени. Она притиснулась ещё ближе к водительской двери. Я прекрасно понимала, что она сейчас попытается рвануть внутрь, и вся напряглась в ожидании.

— Да ладно, без разницы, на кого ты работала? — бросила я в ответ, не скрывая раздражения.

Как и ожидалось, она предприняла абсолютно отчаянную попытку рвануть на себя дверь и заскочить в джип. Я врубила скорость на максимум и мгновенно преодолела разделявшее нас расстояние. В тот момент, когда она скользнула на сиденье, я перехватила ручку двери и заблокировала её собственным телом.

— Да твою же мать! — рявкнула я. — Ты можешь остыть? Мне нужны ответы, и я тебя не выпущу, пока ты мне их не дашь!

Она прерывисто дышала, едва сдерживая слёзы, и при той яростной силе, что горела в её карих глазах, это выглядело на её лице совершенно неестественно. Она несколько раз бесполезно дёрнула дверь на себя, словно это могло заставить меня отойти, но затем сдалась и опустила руку.

— Сука. Сука.

Я быстро огляделась по сторонам. Внутри закусочной никто, похоже, не заметил нашу маленькую потасовку — во многом благодаря тому, что всё происходило с торца здания, подальше от широких окон. Шоссе по-прежнему оставалось безлюдным.

— Мы можем поговорить нормально, пожалуйста? — спросила я, снова переводя всё внимание на неё.

Она вся как-то обмякла.

— Ладно. Какого хрена бы и нет.

— Круто. Ладно, круто. — Я снова огляделась по сторонам, после чего поспешила обойти джип спереди и подошла к пассажирской двери. Я вполне ожидала, что за эти несколько секунд она заведёт машину и попытается умчаться в закат, но по какой-то причине она, кажется, смирилась с моим настырным желанием во всём разобраться. Я скользнула на пассажирское сиденье, захлопнула дверь, а затем аккуратно отвела в сторону дуло дробовика, лежавшего у неё на коленях, чтобы оно не смотрело прямо на меня.

— Ну вот, так-то лучше, — выдохнула я. Мой взгляд упал на её руку. Мизинец и безымянный палец были туго забинтованы в шину, а между полосками пластыря проступали багрово-синие синяки. — Кто сломал тебе руку?

Шумно выдохнув, она откинула голову на спинку сиденья. На её лице на мгновение промелькнуло странное выражение, в котором смешались сожаление и восхищение.

— Брайан Арчер. Начальник службы безопасности Пьетро Иванова. Он поймал меня, когда я пыталась сфотографировать Иванова и Джейн Пеннингтон.

— Ого, ничего себе, — протянула я, пребывая в лёгком шоке. Хотя, если подумать, у меня не было ни единого сомнения, что этот ледяной и невозмутимый безопасник мог ломать пальцы даже глазом не моргнув.

Её губы слегка сжались от досады, и у меня сложилось впечатление, что злилась она исключительно на саму себя. За то, что попалась? Почему-то я легко могла поверить, что эту женщину подобный прокол бесил неимоверно. Раздражение шло ей куда больше, чем это состояние на грани слёз. Что бы там ни происходило, масштаб дерьма должен быть планетарным, раз уж это довело её до такой кондиции.