Я освободила тело от одежды и подпихнула блок под лопатки покойной, чтобы её спина выгнулась дугой — так доктору Леблану будет проще сделать Y-образный разрез и исследовать органы. Когда её голова запрокинулась назад, я увидела остатки зомби-грима: зелёный, серый и бежевый театральный грим по линии челюсти, а также квадратные следы от засохшего клея на шее.

Я отступила на шаг и посмотрела на патологоанатома.

— Почему я ему так не нравлюсь? — Теперь меня это по-настоящему задевало. Раньше мне было всё равно, по крайней мере, не до такой степени. Но теперь Аллен стал человеком, которого я реально могла уважать, и его мнение обо мне внезапно приобрело вес. И это меня тоже задевало.

Лицо доктора Леблана на мгновение исказилось, и он покачал головой:

— Я не знаю, Энджел. Так пошло с самого первого дня.

Глубоко вздохнув, я сделала всё возможное, чтобы отогнать это глупое желание париться из-за мнения Аллена.

— Ну и ладно, — сказала я. — Бренда и так уже заждалась. Давайте резать.

Глава 7

Глава 7

Вскрытие Бренды Барнс прошло быстро, хотя доктор Леблан так и остался в недоумении относительно первопричины смерти, несмотря на то, что сам диагноз установил сразу. Он объяснил, что это была гипертрофическая кардиомиопатия — патология, при которой мышечная стенка сердца слишком сильно утолщается и теряет способность нормально качать кровь. Чего он никак не мог взять в толк, так это какого хрена у неё вообще развилась эта болезнь. Согласно медицинской карте, при полном медосмотре прямо перед сокращением с завода всего год назад у неё не было зафиксировано вообще никаких признаков утолщения миокарда.

Проворчав что-то про неверно истолкованные результаты анализов и халатное ведение документов, он ближе к вечеру ушёл в главное здание. Я наконец-то получила долгожданную свободу, чтобы заглотить порцию мозгов и заглушить непрекращающиеся приступы голода. Отклеив марлю, я выдрала швы из уже затянувшейся плоти, потому что они начали дико чесаться, после чего прилепила повязку обратно на пластырь. Позже придумаю, как сделать так, чтобы Аллен через пару дней не полез проверять мою руку. Ну да, и надо будет как-то объяснить, почему всё зажило даже без шрама. Может, куплю какой-нибудь чудодейственный крем от рубцов и скажу, что это он помог. Я со стоном подавила желание побиться головой о стену холодильной камеры.

Убедившись на все сто процентов, что в морге я абсолютно одна, я достала пустой контейнер из своего переносного холодильника и «собрала урожай» — извлекла мозг мисс Барнс. Во время вскрытия все органы, включая мозг, вынимают, исследуют и берут образцы для хранения в формалине. Однако после процедуры органы не возвращают на их прежние анатомические места, а просто сваливают в большой пластиковый пакет, который укладывают покойнику между ног перед отправкой в похоронное бюро. Поэтому, как только вскрытие подходило к концу, я потихоньку таскала мозги из этих пакетов для собственного пропитания.

Собственно, именно так я когда-то и познакомилась с Кэнгом. Он припёр меня к стенке после того, как заметил, что из мешков с трупами, прибывающими в его похоронное бюро, загадочным образом исчезают мозги.

Я благополучно спрятала контейнер в холодильник и без лишних приключений перенесла в машину. Остаток смены выдался блаженно скучным: был всего один вызов на эвакуацию — судя по всему, естественная смерть мужчины с хроническим заболеванием сердца, у которого были все признаки инфаркта. Как только его заперли в холодильник и внесли в систему, мы с Деррелом перекусили в «Тако от Пако», после чего я вернулась в морг и умудрилась выкроить несколько часов на учёбу. Когда на часах наконец пробило полночь, я отметилась в табеле, бросила ключи от фургона в ящик у двери и поскорее свалила оттуда.

Молния, за которой сразу же последовал зубодробительный раскат грома, ознаменовала начало очередного грёбаного ливня. Я добежала до своего раздолбанного маленького «Сивика», рванула дверь и запрыгнула внутрь. На рынке подержанных авто эта колымага не стоила ни хрена, зато она заводилась — в большинстве случаев, — и прямо сейчас её главный плюс заключался в том, что в ней было сухо.

Я воткнула ключ в замок зажигания и завела мотор. Голод — обычный, человеческий — напомнил, что хотя в семь вечера я и натрескалась тако, сейчас было уже за полночь. Да и какая к чёрту разница. Поздний перекус ещё никому не вредил. В такой час в городе работало мало заведений, но мигающая неоновая вывеска закусочной «У Дабл-Ди» обещала порцию снимающего стресс пирога и горячего шоколада. К тому же на парковке стояло всего три машины. Чистая победа.

Дождь всё ещё хлестал сплошной стеной. Я поплотнее перехватила свой дурацкий дождевик, накинула капюшон и рванула к узкому навесу над дверью, после чего злобно выругалась, когда ливень прямо перед входом резко сбавил обороты до мелкой мороси.

— Серьёзно?! — рявкнула я, задрав голову к небу. — На тридцать секунд раньше стихнуть не могло?!