Мы добрались до выставочного комплекса и нашли парковку не так уж далеко от входа. Затем мы с Маркусом прижались друг к другу под тесным складным зонтом и, обнявшись, зашагали к дверям.

Сама площадка состояла примерно из полудюжины длинных шатров, расположенных по обе стороны от мощёной дорожки. Вдоль стен каждого шатра выстроилось около пятнадцати столов, принадлежавших местным ресторанам, которые охотно раздавали небольшие порции своих изысканных блюд на пробу. Дождь утих до мелкой мороси, но я всё равно видела немало элегантно одетых пар, раскрывающих зонты, чтобы пройти жалкие три метра между павильонами. Может, с шёлка чертовски тяжело выводить пятна от воды? Мне-то уж точно откуда знать.

Прогуливаясь по шатрам, я развлекала себя тем, что наблюдала за людьми. Неудивительно, что здесь было полно народу, от которого прямо-таки за версту несло богатством. Хватало «трофейных» жён и даже попадались «трофейные» мужья. В толпе мелькали влиятельные бизнесмены и щедрая горсть политиков, включая самого коронера, доктора Дюплесси. От последнего я беззастенчиво уклонилась, нырнув за спину быкастого мужчины, который, как оказалось, в прошлом играл за команду «Нью-Орлеан Сэйнтс». Меньше всего мне хотелось досаждать боссу, заставляя его отвлекаться от важных знакомств ради светской беседы со мной.

Маркус старался шёпотом называть мне имена тех, кого узнавал, или указывать на людей, на которых, по его мнению, мне было бы прикольно поглазеть вживую.

— Карла Стэнфорд, — подсказал он, кивнув в сторону актрисы категории «Си» — её лучшие годы давно остались позади, но она упорно продолжала одеваться как двадцатилетняя, причём получалось у неё паршиво.

— Жером Леру, — добавил он, незаметно указав на седовласого и весьма импозантного мужчину, владевшего элитным ювелирным домом «Leroux Jewelry». Это меня удивило. Поговаривали, что он стал затворником с тех пор, как его партнёр — и по бизнесу, и по жизни — в прошлом году покончил с собой без каких-либо видимых причин. Он сидел один за столиком с настолько несчастным видом, что мне аж захотелось, чтобы кто-нибудь к нему подсел.

— Николь Сейбер, — произнёс Маркус, кивнув на генерального директора корпорации «Сейбертон» и дочь её основателя, Ричарда Сейбера. Высокая женщина с медово-светлыми волосами, убранными в элегантную ракушку, была одета в изящный чёрный брючный костюм, который умудрялся выглядеть строго и сексуально одновременно. Она потягивала вино и, разговаривая и смеясь с сидящими за столом, то и дело накручивала выбившийся локон на указательный палец, при этом внимательно и остро отслеживая всё происходящее вокруг.

— А это её сын, Эндрю Сейбер, — добавил Маркус. Он не стал жестикулировать или тыкать пальцем, но я без труда поняла, о ком речь. Эндрю Сейбер был видным парнем лет под тридцать, высоким и широкоплечим, с такими же медово-светлыми волосами, ярко-голубыми глазами и благородным профилем, как у матери. Он стоял возле её стола с едва заметной улыбкой на губах, лениво осматривал зал и делал вид, будто ему жутко интересен лепет какого-то невзрачного мужчины рядом.

Да, мы немного поглазели на людей, но главным образом — мы ели.

— До чего же я люблю бесплатную еду, — выдохнул Маркус. Он откусил кусочек от какого-то блюда с устрицами и тихонько замычал от удовольствия. — А хорошая бесплатная еда — это вообще сказка.

— Боже мой, — слабо рассмеялась я. — Надо было как-то поаккуратнее распределять силы. Впереди ещё три шатра, а я уже сейчас готова лопнуть.

— Ну вот теперь ты понимаешь, почему я говорил про эластичный пояс, — ухмыльнулся он в ответ.

— Да уж, в следующий раз я нацеплю свои спортивные штаны вместе с этим дизайнерским жакетом.

Мы начали пробираться сквозь толпу, а затем притормозили, чтобы сориентироваться на месте. Какая-то женщина — длинноногая брюнетка в облегающем, как вторая кожа, платье-футляре и на нереально высоких шпильках — бросила на меня изумлённый взгляд, который тут же сменился насмешливым. На долю секунды наши глаза встретились, после чего она поспешно отвернулась. Наклонившись к стоящей рядом подруге, она что-то прошептала ей на ухо, и через мгновение они обе захихикали, снова зыркнув в мою сторону.

Я отвернулась, чувствуя, как к лицу приливает жар. Это слишком сильно напомнило мне старшую школу и то, как популярные девчонки тыкали пальцами и высмеивали моё полное неумение «вписываться в тусовку».

— Маркус, — тихо позвала я. — У меня что-то на лице? Или мне на спину прилепили какую-то записку?

Надо отдать ему должное, он действительно внимательно меня осмотрел.

— Нет. А что?

— Вон та фифа на шпильках, позади меня, в красно-чёрном платье и дурацких туфлях. Постоянно смотрит на меня и ржёт, — тихо призналась я, изо всех сил стараясь не показывать, насколько меня это задело.