— Ладно, ладно. Я не уверена, что провалюсь. Я просто… — я поморщилась. — Мне тяжело даются такие экзамены.

Его это не смягчило.

— Вот же дерьмо. Пока что ты успела мне сказать, что не готова, что провалишься и что тебе тяжело даются такие экзамены. Из того, что я видел: неделю назад ты была практически готова, на пробном тесте тебе не хватило всего пары баллов до проходного, и справилась ты с ним абсолютно нормально. Если не прекратишь, то сама себя запрограммируешь на неудачу, став ходячим воплощением самоисполняющегося пророчества.

Эти слова повисли в воздухе морга. Из занозы в заднице и напыщенного придурка Ник превратился в человека, которому я действительно могла признаться в своих страхах. Мы не были близкими друзьями — по крайней мере, не теми друзьями, с которыми ходят тусоваться или в кино, — но я доверяла ему и знала, что он меня поддержит. Выглядело всё так, будто он решил: раз уж я не представляю угрозы для его собственных карьерных амбиций, то он сделает всё возможное, чтобы помочь мне с моими. И мне хотелось верить, что общение со мной помогло ему немного сбавить спесь, что, возможно, даже помогло ему наконец-то получить недавнее повышение до следователя по делам о насильственной смерти.

— Мне страшно, — призналась я, пряча лицо в ладонях. — Понимаешь, я ведь правда вкалывала как проклятая, чтобы перестать быть такой чертовой неудачницей.

Ник зашел мне за спину. Через пару секунд я почувствовала на своем плече его руку — прикосновение было почти нерешительным.

— Тебе не нужно бояться, Энджел, — мягко произнес он. — Ты больше не должна делать это ради кого-то другого, только ради себя. Худшее, что может случиться, самое-самое худшее, — это то, что тебе придется пойти на пересдачу. — Он слегка сжал мое плечо. — Сравни это со всем тем дерьмом, которое может стрястись за один только день, и, возможно, всё окажется уже не таким пугающим.

Я повернула голову и посмотрела на него снизу вверх, выдавив улыбку:

— Ты прав. Спасибо. — Я слишком хорошо знала, сколько жуткого дерьма может случиться за один день, и провал на экзамене даже близко не стоял на этой шкале. — Если я завалю тест, это действительно не будет концом света.

— Вот именно, не будет, — его лицо снова приняло ворчливое выражение. — Если не считать того, что тебе придётся провести со мной ещё кучу времени. По-моему, отличная мотивация, чтобы сдать.

Я рассмеялась и притворно содрогнулась:

— О боже, спаси и сохрани!

— Ага, ты попала. — Он прокашлялся и убрал руку с моего плеча, будто только что сообразил, что до сих пор держит её там. — Ладно, хватит ныть. У меня полно работы.

— Ну да, поднялся по жизни: из обычного охотника за телами в большие и грозные следователи, — с улыбкой поддразнила я его.

— Да уж давно пора им было признать мою ценность, — ответил он лишь наполовину в шутку, направляясь к выходу в главное здание.

Я закатила глаза и снова уткнулась в учебники.

Примерно через полчаса мимо дверей кабинета прошёл Аллен Прежан — главный следователь офиса шерифа округа Сент-Эдвардс. Он наградил меня кислым мимолётным взглядом и демонстративно сверился со своими часами. Насупившись, я намеренно выждала ещё целую минуту, прежде чем убрать книги. До официального начала моей смены оставалось ещё три минуты. Я была не настолько глупа, чтобы заниматься с репетитором или учиться за счёт компании. Точнее, я была не настолько глупа, чтобы делать это на глазах у Аллена. В фургоне или в морге глубокой ночью я училась постоянно, чёрт побери.

Аллен работал на коронера, доктора Дюплесси, уже около пятнадцати лет — задолго до того, как Дюплесси вообще куда-то избрали. Бывший парамедик, который сейчас учился на ассистента врача, он, поговаривали, уже получил приглашение в частную кардиологическую практику доктора Дюплесси сразу после выпуска. И для меня этот день не мог наступить слишком рано. Аллен определённо знал своё дело, когда речь заходила о расследовании смертей, да и офисом руководил вполне сносно. Но при всём этом он был редкостным козлом. График дежурств он составлял как будто специально так, чтобы максимально усложнить мне жизнь, и даже не пытался скрывать моё наркотическое прошлое, когда требовал плановые тесты на наркотики — на которые меня почему-то «случайным» образом выбирали каждый божий месяц.

Не оставалось сомнений, что он дико меня ненавидел. Правда, я не знала, было ли это банальное отвращение из-за моей судимости, таблеток и прошлого неудачницы, или же у него имелась какая-то другая, более конкретная причина. Я прекрасно понимала, что он спит и видит, как бы найти повод меня уволить. Поэтому я из кожи вон лезла, чтобы не влипать в истории, беспрекословно соблюдать каждое чёртово правило и делать даже больше, чем требовалось. И не только потому, что эта работа была мне жизненно необходима ради доступа к запасам мозгов, а скорее потому, что я ни за какие коврижки не собиралась позволить Аллену Прежану победить.