От мысли, что он преданно ждал меня здесь, внутри разлилось приятное тепло.

— Спасибо, — вырвалось у меня. — Я правда очень рада, что ты заглянул. Может, будешь писать? Ну, используя своё новое имя и всё такое. — Я нахмурилась: — А как тебя теперь зовут?

Он усмехнулся:

— Джеймс Клемент. И нет, я к нему ещё вообще не привык.

— Джеймс, — рассмеялась я. — Да уж, странно. Ты совсем не похож на Джеймса.

— Знаю, но жаловаться не приходится, — пожал он плечами. — Пьетро ради меня реально расшибся в лепёшку.

Я скорчила кислую мину:

— Ну, он вообще-то был у тебя в огромном долгу, по-крупному. — Ведь именно Пьетро был тем самым зомби, который когда-то убил отца Эда. Правда, случилось это сразу после того, как отец Эда застрелил его мать из-за того, что Пьетро с ней спал. Да уж, настоящая зомби-санта-барбара.

— Был, — согласился Эд. — Но быть должным и отдавать долги — это две разные вещи. Я рад, что он не пошёл по простому пути и не избавился от меня.

— Ох, чёрт, — выдохнула я, ошарашенная этой мыслью. — Мне такое даже в голову не приходило. Жесть. — По телу пробежала дрожь. — Блин. Да уж, так ему было бы гораздо проще. Наверное, это кое-что говорит о Пьетро с хорошей стороны.

— Вот именно. — Он тепло улыбнулся мне. — Иди сюда, обнимемся. Мне пора сваливать, иначе опоздаю на рейс.

Я обвила его руками и крепко прижала к себе, изо всех сил стараясь не разреветься, но с треском провалила эту задачу.

— Ты там береги себя, — шмыгнула я носом. — И только попробуй не писать! Я требую открыток, чёрт тебя дери.

Эд крепко сжал меня в ответ и поцеловал в щеку:

— Не переживай, милая. От меня так просто не отделаешься.

Я наконец отпустила его и вытерла глаза:

— Всё, беги.

— Ага. Буду на иголках сидеть, пока не пройду досмотр в аэропорту, — признался он. — Меня, конечно, заверили, что волноваться не о чем, но всё равно стрёмно. — Он коротко ухмыльнулся.

— Если тебя поймают, я организую тебе побег, — пообещала я, улыбнувшись в ответ.

Он рассмеялся:

— По рукам. Но давай лучше об этом не думать. — Он снова поцеловал меня в щеку. — Мне пора. Береги себя, Энджел.

— Всегда берегу, — тихо ответила я, глядя, как он разворачивается и спешит к ждущему автомобилю. Бывает ли так, что одновременно радуешься и грустишь за человека?

Со вздохом я побрела к своей машине. Мне было и радостно, и грустно… но по большей части всё-таки грустно.

Глава 4

Глава 4

Я долетела до дома, приняла душ и переоделась. Даже потратила около двадцати минут на прическу и макияж, и результат меня в целом порадовал. А еще я не забыла заглушить половину бутылки смузи, чтобы придать коже то самое дополнительное сияние в стиле «да-да, я действительно жива». Ничто так не убивает классный образ, как серая загнивающая плоть.

Перед своими занятиями с Ником я заскочила в секонд-хенд и откопала настоящий клад — стильный, нарядный костюм для «Гурмэ Гала», который не пробивал дыру в моем жалком бюджете. В этом деле мне помогал многолетний опыт находить крутые вещи за бесценок. Примерно за тридцать баксов я ушла оттуда с шелковой блузкой кремового цвета, черными строгими брюками и совершенно потрясающим бархатным жакетом темно-красного цвета длиной до бедра. Учитывая непрекращающийся дождь, я твердо вознамерилась обуть свои черные сапоги, и плевать, насколько они соответствуют дресс-коду мероприятия. Каблук у них был невысокий, так что, надеюсь, выглядеть они будут достаточно прилично.

Когда я вышла в гостиную, отец сидел на своем законном месте перед телевизором. Я плюхнулась на другой конец дивана и принялась натягивать сапоги. Его взгляд оставался прикован к какому-то шоу, он даже бровью не повел, чтобы обозначить мое присутствие. Ноги он закинул на журнальный столик — по его словам, эта поза снимала нагрузку со старой травмы спины, которую он получил еще десять лет назад на буровой платформе. Годы беспробудного пьянства и курения привели к тому, что в свои сорок восемь лет он выглядел гораздо старше. И хотя последние пару месяцев он честно пытался взять себя в руки, это не могло стереть с лица изможденный вид и обвисшие брыли, которые формировались годами. Зато его светло-карие глаза стали чище, да и лицо теперь он почти всегда гладко брил, что было огромным прогрессом по сравнению с той всклокоченной бородой, которую он раньше отпускал, просто чтобы не возиться со станком.

— Ты уже поел? — спросила я.

— Если бы ты иногда бывала дома, то знала бы. — Он наконец соизволил перевести на меня взгляд, и его глаза сузились при виде меня при полном параде. — Куда это ты, нахер, намылилась?

Насупившись, я застегнула молнию на сапогах:

— Пап, я провожу здесь почти каждую ночь. Ты меня не видишь только потому, что сам где-то пропадаешь по вечерам. — Я наградила его тяжелым взглядом и изогнула бровь: — Ты что, у нас бедных ходишь подкармливать или занимаешься чем-то еще столь же благородным?