Упаковав книги и записи, я покинула свой импровизированный учебный уголок и направилась через здание в сторону морга. На сегодня было запланировано всего одно вскрытие — того самого парня с раздавленной головой со съемочной площадки. Облачившись в медицинский костюм, бахилы, пластиковый фартук, бумажный передник поверх него, шапочку и латексные перчатки, я быстро выкатила его из холодильной камеры и доставила в секционный зал.

Иногда меня откровенно забавляла вся эта канитель с защитой от биологических опасностей. Мне-то уж точно было плевать на гепатит или ВИЧ — мой паразит сожрал бы их на корню. Столько раз бывало: я уплетала мозги прямо из мешка для трупов, оставаясь при этом в полной защитной экипировке. Ещё одна вещь, которую я делала строго по инструкции: нарушение протоколов безопасности — это гарантированное увольнение.

Кровь из разбитой головы мистера Брента Стюарта скопилась на дне мешка липкой лужей. Когда я перетаскивала его с каталки на металлический стол, мешок соскользнул, и густая струя крови хлынула прямо на пол. Выдав порцию отборного мата, я промокнула всё, что смогла, полотенцами, которые тут же отправились в контейнер для биоотходов, а затем схватила швабру с ведром, чтобы убрать остатки до округа доктора Леблана. Едва я успела вылить ведро и спрятать инвентарь, как в зал вошел патологоанатом.

— Черт, простите, док, — затараторила я, торопливо возвращаясь в секционную. — Тут кровь разлилась, я еще даже инструменты ваши не разложила. Дайте мне пять минут, и всё будет готово.

— Ничего страшного, Энджел.

Доктору Леблану было за пятьдесят. У него были жидкие блондинисто-седые волосы и проницательные голубые глаза, в которых частенько плясали искорки юмора. Внешне он не производил особого впечатления — среднего роста и телосложения, с легким жирком на талии, но я знала, что он крепок как кремень, когда дело доходит до защиты его убеждений.

— Ты просто разбаловала меня, ведь обычно у тебя всё готово за полчаса до того, как я вообще успеваю допить свой утренний кофе. — Его глаза прищурились, когда он улыбнулся мне. — На самом деле, по-моему, я вообще никогда не видел, чтобы ты опаздывала. Всё в порядке?

— Ага! — ответила я, раскладывая его инструменты: скальпели, ножницы, пилу, пинцеты, реберные кусачки и шприцы. — Я занималась в кабинете следователей. Утром была очередная сессия с Ником.

— Ах, ну конечно. Ещё пять дней. — Он натянул халат и передник, натянул перчатки. — Ник помогает?

— Боже мой, да не то слово! — пылко отозвалась я. — Я бы в жизни не смогла оплатить репетитора за то количество часов, которое он со мной навозился. И у него действительно здорово получается объяснять все эти вещи. В смысле, он ведет себя не… ну, не как обычно.

В глазах доктора Леблана промелькнуло явление. Он прекрасно понимал, о чём я. У меня ведь была веская причина, почему раньше я мысленно звала его «Ник-Заноза».

— Ты пробуждаешь в нём желание стать лучшим человеком, — произнес он лишь с легкой долей иронии.

Я ответила на это тихим презрительным фырканьем.

— Навряд ли. Думаю, ему просто нравится сам вызов — заполнять мой чистый лист. — Я покачала головой. — В любом случае, это довольно удивительно, что он согласился помочь. Год назад я бы и представить не могла, что меня будет поддерживать столько потрясающих людей.

— Ты просто ждала своего момента, чтобы засиять, — ответил он, подходя к столу и оценивающе вглядываясь в мистера Стюарта.

— Помогло то, что на этом пути мне многие протянули руку помощи, — пожала я плечами.

Он поднял на меня взгляд:

— Это работает только в том случае, если твоя собственная рука тоже поднята и тянется навстречу.

— Ну надо же, прямо поэзия какая-то, — рассмеялась я.

Он ухмыльнулся в ответ:

— Свалим это на пары формалина. — Он взял скальпель. — Давай-ка выясним, не было ли чего-то подозрительного в смерти мистера Стюарта.

***

Если не считать раскуроченной головы мистера Стюарта, в остальном его здоровье, похоже, было просто отменным. Вскрытие прошло быстро. Я взяла и упаковала образцы крови, мочи и стекловидного тела для последующего токсикологического анализа. Подслушанный на стадионе разговор о том, что смерть могла быть не случайной, то и дело прокручивался у меня в голове, и вскрытие ничуть не помогло развеять сомнения. Хотя доктор Леблан без колебаний указал в качестве причины смерти тупую травму головы из-за обширности размозжения, он полностью признал: определить, был ли это несчастный случай или умышленное убийство, практически невозможно.

Когда он закончил и ушёл составлять протокол, я вернула мистера Стюарта в холодильную камеру. Меня грызла мысль, что мы можем никогда не узнать, убили его или нет. Хотя я понимала: даже если бы мы знали наверняка, шансы найти и засудить убийцу были бы ничтожно малы. Куча убийств так и оставалась нераскрытыми, и я ни капли не сомневалась, что на свете полно «несчастных случаев», которые ими не являлись, или передозировок, которым кто-то заботливо помог случиться.