— Боже мой! Мне же срочно нужно найти, что надеть!

Маркус рассмеялся:

— У тебя полно времени. Не парься.

Я в ужасе уставилась на него:

— Тебе легко говорить! У тебя шкаф ломится от шмоток, да и вообще ты парень.

— Ладно, ладно, — ухмыльнулся он. — Просто убедись, что выберешь что-нибудь с эластичным поясом. Еды там будет нереально много.

— Я просто расстегну верхнюю пуговицу. Тоже мне проблема.

— Меня устраивает. — Он наклонился и поцеловал меня, и я с удовольствием ответила на поцелуй. — Давай, езжай отдыхать, созвонимся завтра.

— Договорились, — улыбнулась я, выбираясь из пикапа. Он подождал, пока я заведу машину, и только после этого уехал. Хороший парень.

И всё же по дороге домой мои мысли снова вернулись к утренней чертовщине на съемочной площадке. Какого черта Филипп там делал? И зачем было спасать меня от кучи переломов, а потом трусливо сбегать? Он был напрямую связан с доктором Кристи Чэриш, и от этой мысли мне становилось не по себе. Я не хотела, чтобы эта психованная сучка приближалась ко мне даже на пушечный выстрел. На ум приходил только один человек, у которого могли быть хоть какие-то ответы, — Пьетро Иванов.

Несколько месяцев назад он бросил меня на растерзание волкам, позволив Чэриш похитить меня, но с тех пор признал, что облажался, и сделал немало, чтобы загладить вину. Например, помилование. Около двух лет назад меня арестовали за хранение краденого имущества — я тогда рулила тачкой, которую мой бывший придурок клятвенно называл абсолютно легальной покупкой, — и в итоге я схлопотала условный срок и судимость в личном деле. Но вскоре после того, как мне удалось сбежать из секретной лаборатории Чэриш, мой инспектор по надзору сообщил, что я свободна, поскольку меня полностью помиловали. Абсолютно чистая анкета. Новая жизнь. И у меня не было сомнений, что за этим стоит Пьетро. Помимо того, что он являлся главой местной «зомби-мафии», он был неприлично богат и имел миллион связей в политике. Ни один другой человек, которому было на меня не плевать, не обладал достаточным влиянием, чтобы выбить полное помилование у гребаного губернатора. Я до сих пор ни капли не доверяла Пьетро — и уж тем более не простила его, — но перемирие между нами определенно наметилось, как и шанс восстановить отношения.

Когда я вернулась, отца дома не оказалось. Но поскольку было едва ли семь вечера, я решила пока не параноить, что он снова где-то нажирается. Дома он больше не пил — вероятно, знал, что я этого пиздец как не одобряю, — и, надо отдать ему должное, он чертовски строго следил за тем, чтобы не садиться за руль пьяным.

К несчастью, виной тому был случай, произошедший пару месяцев назад, когда мистера Джимми Кроуфорда тормознули за вождение в нетрезвом виде. К счастью, остановил его именно Маркус. И хотя Маркус пошёл на безумное нарушение правил и просто позвонил мне, чтобы я забрала отца, чем спас нас от горы проблем и тысяч долларов штрафа, этот инцидент окончательно разрушил то хрупкое перемирие, которое наметилось между мужчинами. Мой папа тут же вернулся к своей искренней и ярой нелюбви к «этому копу».

Раздосадованно и злобно ворча на всю эту ситуацию, я залпом осушила примерно половину бутылки мозгового смузи, чтобы восполнить ресурсы, сожжённые во время наших кувырканий с Маркусом. После чего плюхнулась на промятый диван посмотреть телевизор.

Проснулась я позже от чьего-то визгливого хохота в каком-то ночном ток-шоу. Взгляд на часы подсказал, что я вырубилась на добрые четыре часа.

А это значило, что теперь у меня были все основания начать переживать из-за отцовского пьянства.

Не то чтобы от этих переживаний был хоть какой-то толк. Как и от споров, нотаций или криков. Я это прекрасно понимала. Я могла бы дождаться его, морально приготовившись к ссоре или чему похуже, когда он наконец переступит порог. И ради чего? Это абсолютно ничего бы не изменило.

Я выключила телевизор и пошла спать, так толком и не разобравшись в своих чувствах — то ли мне расстраиваться, то ли испытывать облегчение от того, что его всё ещё нет дома.

Глава 3

Глава 3

— Пять дней, и пошёл отсчёт, — с улыбкой произнёс Ник.

В ответ я смогла лишь застонать. Последние несколько месяцев Ник — мой порой невыносимо занудный, но в глубине души очень добрый коллега — натаскивал меня для сдачи GED (Прим.: экзамена на эквивалент школьного аттестата). Сдача этого теста изначально была одним из условий моего испытательного срока. Но затем я получила своё таинственное помилование, и внезапно необходимость сдавать GED отпала сама собой.