Вот только сдать его мне всё равно было нужно — ради самоуважения. Блин, вообще обладать хоть каким-то самоуважением для меня было в новинку, так почему бы не пойти до конца, верно? К тому же я успела узнать, что зомби имеют потенциал жить очень и очень долго. А перспектива прожить сотню лет необразованной неудачницей меня как-то не прельщала. Поэтому первым шагом на пути к изменениям было получение этого чертова школьного диплома.

Однако то, что я была полна самоуважения, вовсе не означало, что весь этот процесс меня не пугал до чёртиков.

— Я не готова, — уныло выдохнула я, глядя на стопку рабочих тетрадей, через которые Ник заставлял меня продираться все эти месяцы. — Без вариантов.

Его зеленые глаза сузились:

— Конечно не будешь готова, если продолжишь это твердить. На прошлой неделе ты сдала пробный тест и справилась вполне неплохо, к тому же с тех пор ты вкалывала как проклятая.

Я глубоко вздохнула:

— Ладно. Хорошо. Я смогу. — Но тут моя уверенность в себе снова испарилась. — Но я всё ещё чертовски медленно читаю. Боюсь, что мне просто не хватит времени на тесте.

— А когда ты начинаешь паниковать, ты читаешь ещё медленнее, — в миллиардный раз подметил он. — Так что тебе нужно концентрироваться на том, что прямо перед тобой, а не думать о том, сколько заданий ещё осталось.

— Ну, по крайней мере, с математикой у меня всё отлично, — успокаивала я себя. Жаль только, что проходной балл нужно набрать абсолютно по всем предметам: математике, естественным наукам, чтению, письму и обществознанию. Но до тошноты меня пугал именно блок с чтением.

Ник откинулся на спинку стула и окинул меня оценивающим взглядом:

— Тебя когда-нибудь проверяли на дислексию? Я имею в виду, дело ведь не в том, что ты недостаточно умна или не понимаешь значения слов.

Я захлопала глазами:

— Эм… Это же та штука, когда видишь буквы задом наперёд или типа того? Не думаю, что у меня это есть.

Он покачал головой:

— Вовсе не обязательно. Дислексия может проявляться по-разному. Иногда её замечают лишь потому, что человек читает медленно без каких-либо других видимых причин. Тогда проводят тестирование, чтобы определить, в этом ли дело.

— Ну и какая разница уже на этом этапе? — спросила я, слегка нахмурившись. — В смысле, я читаю медленно, как улитка. Не думаю, что с этим вообще можно что-то поделать.

— Прямо сейчас с медленным чтением мало что сделаешь, но если тебе поставят диагноз, ты, скорее всего, сможешь получить дополнительное время на самом экзамене.

— Ого, ничего себе. — Я выдохнула. — Вот ради этого точно стоит заморочиться. — Даже если в итоге это дополнительное время мне не понадобится, один только этот факт снизил бы мой уровень стресса в разы.

— Ещё бы, — согласился он. — Я не знаю, сколько времени занимает само тестирование и постановка диагноза, но разузнать об этом определённо стоит. — Он наклонил голову. — А потом ты могла бы заниматься с репетитором, который специализируется конкретно на твоих проблемах.

— О, проблем у меня вагон и маленькая тележка, — рассмеялась я.

Он ухмыльнулся:

— Это уж точно!

Мысль была интересной. Неужели всё действительно так просто? И если дело правда в чём-то подобном, то почему ни один из моих школьных учителей этого не заметил и ничего не предпринял?

«А может, они как раз всё и заметили», — осенило меня. В памяти всплыл смутный обрывок воспоминания из четвертого или пятого класса: как меня забирали с уроков в кабинет директора, где круглолицая женщина заставляла меня проходить кучу тестов на чтение и понимание текста. Более чем вероятно, что школа тогда связалась с моей матерью и сообщила ей о проблеме, а та просто отмахнулась. Она бы точно не стала прикладывать ради меня лишних усилий. А мой папа в то время вкалывал на буровой платформе в открытом море. Он даже не знал, что у меня какие-то трудности.

Пазл сложился. Вот же чёрт. Неужели мать действительно так поступила? В этом была своя горькая логика. Тестирование. Постоянные проблемы в школе. Всё сходилось. Меня захлестнула волна злости. Это было абсолютно в её духе. Если что-то не крутилось вокруг её персоны, для неё этого просто не существовало. И проклятье, пусть она уже мертва, похоронена и больше не может меня ударить, эта чертова проблема с чтением до сих пор держит меня мёртвой хваткой. Мне нужно было выяснить, что это были за тесты, и, возможно, получить чёткий чёрно-белый ответ: забила моя мать на результаты тех испытаний или нет.

Мысленно вздохнув, я добавила пункт «проверить школьные документы» в свой список дел.

— Наверное, уже поздно проходить обследование или что-то там ещё до экзамена на этих выходных, — произнесла я, пытаясь отогнать тень материнского безразличия. — Но когда я завалю этот тест, обязательно займусь вопросом.

Я поняла, что сболтнула лишнего, в ту же секунду, как слова сорвались с моих губ. Для парня, который был не сильно выше меня, Ник умел выглядеть чертовски пугающе, когда злился.

Его губы сжались в тонкую линию.

— Если ты так уверена, что провалишься, зачем вообще напрягаться? — Он поднял со стола рабочую тетрадь и с глухим стуком швырнул её поверх остальных.

Я вздохнула и запустила пятерню в волосы.