- Возможно. Возможно, нет. Когда это было построено, всего через миллиард лет после Взрыва, почти не было тяжелых элементов, из которых могли образоваться планеты. Сама Галактика была не более чем дымчатым диском, освещенным тут и там горячими протозвездами. - Глаза цвета оружейного металла повернулись к Капуру. - Капур, вы также должны понимать, что здесь важна не только физическая структура. Есть много уровней за пределами материала; даже сейчас эта штука представляет собой тонкую паутину данных, какофонию битов, бесконечно танцующих против разрушений энтропии.

Капур улыбнулся. - Вы хорошо подбираете слова, Мэйс, - сказал он.

Мэйс казался незаинтересованным. Он продолжил: - Снеговики загрузили в этот артефакт все, что они знали. В конце концов, они... ушли. - Он ухмыльнулся Капуру. - Возможно. Или, может быть, они все еще здесь.

Капур вздрогнул; он обхватил свои костлявые локти. - И почему, мой друг? Как вы думаете? Почему они построили эту чудесную скульптуру из медленно остывающего железа и данных?

Мэйс все еще ухмылялся. - Это ваша работа - выяснить, не так ли?

Капур уставился в холодное, ждущее сердце Снежинки.

От него не ожидали успеха здесь.

Капур и раньше терпел неудачу.

Он наблюдал, как колония Хорте, древнее, похожее на улей образование кристаллического углерода - алмаза, сворачивалась сама в себя, горела, умирала; возможно, один процент накопленных колонией знаний был спасен под разрушительными лучами.

Миссией Капура была ассимиляция. Люди не позволили бы ксили взять то, что они не смогли бы усвоить.

Капур задумался, слышал ли когда-нибудь этот умный молодой флотский о колонии Хорте. Яхта вошла в лазерный бриз, замедлила ход и остановилась перед одной четырехгранной плоскостью. Двое мужчин протиснулись сквозь воздушную завесу в открытый космос, выпуклые и неуклюжие в скафандрах для защиты от холода.

Легчайшая струя низкоскоростного гелия толкнула Капура в спину, подталкивая его к Снежинке. Толстый, набитый изоляцией скафандр был уютным и теплым вокруг него, как одеяло; он чувствовал себя странно защищенным, удаленным от окружавших его необъятностей. В центре его визора Мэйс плыл впереди, руки и ноги комично торчали из объемного защитного скафандра.

Они остановились в нескольких тысячах миль от железного тетраэдра. Поверхность уходила в бесконечность вокруг Капура, как огромная геометрическая диаграмма; горизонт был острым, как бритва, на фоне межгалактической тьмы, три вершины были слишком далеки, чтобы воспринимать их как углы. Его глаза, настроенные на человеческие длины волн, различали некоторые детали на Снежинке; это было похоже на гигантскую гравюру, тускло светящуюся в дымном свете Галактики.

Капур чувствовал себя маленьким и беспомощным. У него оставалось четыре дня.

Комментарий Мэйса дошел до него по лазерному лучу, от шлема к шлему. - Хорошо, - сказал Мэйс. - Вот мы в наших патентованных термоскафандрах; внутри уютно, как жукам; снаружи излучаем тепло, едва превышающее фоновую температуру в три Кельвина.

Пока Капур смотрел, Снежинка, казалось, раскрывалась, как цветок; он видел слой за слоем рекурсивные детали, уменьшающиеся эскизы вложенных тетраэдров. в мягкую коричневую сердцевину артефакта. - Это чудесно, Мэйс.

- Да. И деликатно, как пожелание. Эй, Капур. Покажите мне свои глаза. Я покажу вам данные.

Капур заколебался, собираясь с духом.

Он ненавидел пользоваться имплантами. Каждый раз, когда он открывал глаза, он чувствовал, как уходит все больше его человечности.

Теперь он дышал глубоко. Воздух внутри скафандра был теплым и, как ни странно, пах скошенной травой. Странным, полугипнотическим усилием воли он подчинился Мэйсу.

Его глаза широко раскрылись.

Снежинка изменилась калейдоскопически.

- Вы видите конструкцию из наших пассивных зондов, - прошептал Мэйс. - Графические изображения потоков данных в ложных цветах.

Терабиты древней мудрости шипели на железных усах, искрясь, как нейроны в каком-то растянутом мозгу. Это было прекрасно, подумал Капур; прекрасно и чудовищно, как разум древних богов человечества.

Его душа содрогнулась. Он искал убежища в деталях, в сравнительно обыденном.

Капур знал, что профиль миссии был разработан с учетом осторожности. Корабль-сплайн припарковался на расстоянии более одной астрономической единицы; он и Мэйс приблизились на яхте, двигаясь по узкому лазерному лучу, избегая химического пламени. - Мэйс, что произойдет, если мы позволим рассеянному теплу добраться до Снежинки? Разрушим ли мы структуру?

- Вы имеете в виду физическую структуру? Возможно, но дело не в этом, Капур. Здесь главное - данные.

- И будет ли небольшой нагрев таким вредным?

- Это связано с термодинамикой. Существует нижняя граница того, сколько энергии требуется для хранения бита. Предел устанавливается фоновой температурой Вселенной в три Кельвина.

- Таким образом, чем ниже глобальная температура, тем меньше энергии потребуется для бита.