Пол задумался. Вражда кваксов с человечеством длилась миллионы лет; она превзошла ненависть, даже расчет, и превратилась в видовой императив.

Ирония заключалась в том, что до того, как Пола заманил в ловушку квакс, он воображал, что самым большим источником опасности для людей будут свирепствующие птицы-фотино. Теперь ему было трудно представить, как маленькая группа людей смогла выдержать натиск этого древнего врага в лице кваксов и пережить свой переход к Кольцу.

Время шло в разных масштабах. Квакс не приставал к нему, довольствуясь пока поглощением информации. Пол создал множество субличностей, чтобы обсудить варианты выживания людей.

В конце концов он принял решение. Она скучала по Деймену.

Несомненно, ему понравилось бы просовывать руки в эти варежки и управлять кораблем, как если бы это была какая-нибудь огромная птица. Она представила его здесь, в Восьми комнатах, сидящим вместе с остальными, полуголым и блестящим от пота, нагуливающим валики здорового жира...

Но образ рассыпался. В сердце Деймена, с грустью размышляла она, никогда не нашлось бы воли противостоять странностям корабля, Друга. И теперь она потеряла его навсегда. Он, упрямец, никогда не отправился бы в Восемь комнат, а ее спутники никогда не согласились бы на обратный путь...

И тут ей в голову пришла идея. Корабль стоял на своем месте напротив Восьмой комнаты.

Эрвал села за свой стол и снова сунула руки в варежки; она прошлась по панели над головой и вышла через Восемь комнат.

С запозданием она поняла, что рычаги управления в варежках были грубыми и предназначались для того, чтобы менять виды в окне на мили за раз; вскоре ее пальцы заболели от напряжения, связанного с поддержанием плавности ограниченных движений. Однако, попрактиковавшись, она вскоре смогла переместить фокус поверх голов ничего не подозревающих жителей деревни и выйти через дверь первой комнаты.

Она вздрогнула, когда точка обзора прошла сквозь закрытую дверь.

Она парила над равниной грязного снега. Она обнаружила, что дрожит - но, конечно, панель принесла ей только изображение ледяной страны, а не звук ветра или укусы мороза. Движением больших пальцев она повернула изображение так, чтобы видеть первую комнату. Она парила в воздухе, законченная и простая, не давая никаких указаний на чудеса, которые лежали за ней.

- Это как если бы мы были там и смотрели на это.

Эрвал обернулась. Сура стояла за своим креслом, смиренно сцепив руки за спиной. - Почему ты смотришь на весь этот снег и лед? - спросила девушка. - Мне от этого холодно.

Эрвал подумала о том, какой юной выглядела Сура; как будто тепло и безопасность комнат, корабля вернули ей молодость, утраченную деревенским холодом... - Я не уверена. Наверное, я скучаю по всему этому.

Мускулы на щеках девушки натянулись, как веревки. - Ну, я не хочу.

- Я хочу... э-э, прогуляться окном обратно в деревню. Но не уверена, смогу ли найти ее снова.

- Я помогу тебе. - Сура села на пол, поджав под себя ноги. - Ты идешь на юг от комнат. Ищи дерево, на котором мы нашли метку Тила.

- На юг... да.

Фокус перемещался по ледяному ландшафту со скоростью, чуть превышающей скорость пешехода. Эрвал и Сура вглядывались в экран в поисках указателей на пустой местности. Постепенно Эрвал научилась преодолевать мили за несколько минут, время от времени останавливаясь в какой-нибудь выгодной точке, чтобы сориентироваться.

Это было так легко по сравнению со смертельной болью настоящего путешествия, что Эрвал стало стыдно.

Шли часы, и другие жители деревни наблюдали за тем, что она делала. Постепенно вокруг них образовался круг; некоторые из них давали советы, в то время как другие предпочитали держаться на расстоянии, просто наблюдая. Эрвал ничего не комментировала.

В конце концов они нашли пень, к которому все еще цеплялся лоскут коровьей кожи. Сура положила руку на спину Эрвал; пальцы больно сжали мышцы Эрвал. Жители деревни смотрели на тряпку, подавленные и молчаливые.

После еще одного дня суррогатного путешествия, когда у Эрвал болели руки, наблюдатели наконец добрались до деревни.

Снег лежал сугробами у разрушенных вигвамов. Дым не поднимался. Коровы-мамочки лежали в огромных сугробах, обнаженная плоть примерзла к их костям.

Эрвал подняла обзорную площадку в воздух, так что казалось, будто они смотрят вниз на руины игрушечной деревни.

Последний враг человечества, зима, победила. Где-то тихо шуршала Сэнд. Арк нежно положил ладонь на голову Эрвал. Эрвал исследовала свои эмоции, отыскивая скорбь. Затем она сделала панели непрозрачными и вытащила руки из перчаток.

Жители деревни вели себя тихо, но через несколько часов они вернулись к своей ленивой, мирной жизни на борту корабля. Эрвал обнаружила, что расслабляется вместе с остальными, и вскоре стало казаться, что изображения на панелях были не более чем лихорадочным сном...