- Нет, не то. На корабле. Мы должны путешествовать на корабле.

- Но куда?

Эрвал ничего не сказала.

Сура медленно произнесла: - Почему мы должны уходить? Не понимаю. Откуда ты все это знаешь? Ты пугаешь меня, Эрвал.

- Мне жаль. Я не хотела. Но не думаю, что смогу объяснить. И... - И я тоже напугана, - сказала она себе. Не из-за таинственных видений - больше нет, - а из-за того, что они представляли: путешествие, подобного которому ни один человек не предпринимал в течение миллиона лет.

Она не хотела уходить. Она хотела остаться здесь, в тепле; она больше не хотела сталкиваться с опасностью и неопределенностью. Но видения были сильными, гораздо сильнее, чем раньше; это было так, как если бы Друг кричал ей в лицо.

Друг испугался, внезапно поняла она. И чего могло бояться такое богоподобное существо?

- Мы должны идти, - сказала она. Она почувствовала, как рука Суры напряглась в ее руке. - Ты думаешь, я сумасшедшая, не так ли? - мягко спросила она.

- Нет, Эрвал, но...

- Сейчас тебе придется довериться мне, - сказала Эрвал, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно тверже. - Послушай, в прошлом я была права. Насчет панели исцеления и шкафчиков с едой. Не так ли?

- ...Да.

- Что ж, теперь я снова буду права. Мы в большой опасности. И чтобы избежать этого, мы должны отправиться в другое место. - Видения ненадолго прояснились - чудесным образом - и она мельком увидела широко раскрытые глаза Суры. - Сура, на корабле мы будем в безопасности. Нам будет тепло и сухо.

Девушка медленно кивнула. - Это не может быть хуже снега.

- Верно, - твердо сказала Эрвал. - Не так плохо, как снег.

Через некоторое время Сура спросила: - Что ты хочешь, чтобы я сделала? Откормившимся, медлительным жителям деревни потребовалось несколько дней, чтобы организоваться к удовлетворению Эрвал и выработать решение.

Конечно, не все были готовы пойти. Некоторые решили остаться в Восьми комнатах, не желая рисковать своей безопасностью и теплом из-за необъяснимых видений Эрвал. Путешественников должны были обеспечить корабельные склады с едой, и поэтому Сэнд, последнюю в мире корову-мамочку, оставляли, чтобы прокормить остальных.

Эрвал было трудно винить тех, кто остался.

После стольких пережитых вместе трудностей прощание было долгим и трудным, каждый житель деревни чувствовал, что воссоединения никогда не будет. Эрвал погладила короткие волоски снизу туловища Сэнд; огромные, нелепые слезы потекли из глаз коровы-мамочки.

Наконец все закончилось. Оставшиеся собрались в Восьмой комнате. Среди них был Арк, и Эрвал изучала его круглое лицо, пытаясь представить свое будущее, запертое в этих крошечных комнатах. Дети, конечно, вырастут, и, возможно, у них будут свои дети - почему бы и нет? Кости умерших будут лежать на снегу снаружи, растущими кучами, и время будет проходить без происшествий, пока, наконец, верная корова-мамочка не сдастся от старости, и последние люди не умрут вместе с ней.

Внезапно Эрвал почувствовала беспокойство, ей захотелось уйти. Конечно, история человечества не должна была закончиться вот так, когда последний из них прячется в коробке.

Арк нажал на кнопку управления дверью; кристаллическая панель скользнула по фасаду Восьмой комнаты. Корабль был свободен. Группа Эрвал нервно сгрудилась в центре корабельного отсека. Эрвал, смущенная, прошла через кабину к своему знакомому месту и снова сунула руки в волшебные рукавицы.

Корабль расправил свои темные, как ночь, крылья. Она закрыла глаза, почувствовав прилив радостного возбуждения. Друг был с ней: шквал видений, к счастью, прекратился, но она ощущала его присутствие, как будто он стоял у нее за спиной, серьезный и тихий.

Пришло время.

Она вызвала в памяти сияющее кольцо...

- корабль задрожал...

- и внезапно Друг наполнил ее картинку-воспоминание красками и деталями; решимость перетекла через нее в рукавицы и...

- прыжок...

Это было похоже на падение, когда оступаешься. Позади нее раздались крики. Она испуганно подняла глаза на панели-окна: бледные очертания Восьмой комнаты исчезли, сменившись огненным шаром, огромным, красным, нависающим; языки пламени размером с миры лизнули корабль и...

- прыжок...

- и еще один толчок, и огонь сменился ничем, совсем ничем, и...

- прыжок...

- появился наклоненный цветной диск; она увидела красные, коричневые и золотые оттенки, и это было так прекрасно, что у нее перехватило дыхание, но...

- прыжок...

- все исчезло и...

- прыжок - прыжок - прыжок-прыжок-прыжок-прыжок...

Изображения разлетались по экранам, как яркие снежинки.

Она выключила экраны. Панели опустели и стали серебристо-серыми, и ее спутники вздохнули с облегчением. Но прыжки продолжались; она ощущала их как мягкое трепетание в животе.