Панель над пультом управления показывала пустой фасад здания в форме пузыря; круглая дверь вела в интригующий, но затемненный интерьер. Теперь Эрвал пошевелила большими пальцами, подняла запястья - и поле зрения оконной панели переместилось вперед. Казалось, темный дверной проем приближался.

Она почувствовала, как Сура вцепилась в спинку ее стула. Девушка спросила: - Эрвал, мы перемещаемся?

- Нет, - медленно произнесла Эрвал. - Но картина перемещается. Ты понимаешь? - Она нервно ждала реакции девушки. Как ни странно, из всех чудес, с которыми столкнулась Эрвал, это показалось ей одним из самых трудных для восприятия. Итак, она была в корабле, который путешествовал сквозь пустоту: что ж, птицы летали по воздуху, не так ли?.. И было хорошо известно, что люди когда-то строили такие корабли так же обыденно, как Деймен сейчас разводит костер. Даже видения Друга напоминали сны, которые она видела раньше, особенно после окончательного исчезновения Тила. Таким образом, эти явления были просто продолжением привычного.

Но окно - это просто дыра в вигваме, с клапаном, который закрывается при усилении ветра. Очевидно, что каждый раз, когда вы смотрите в окно, вы видите одну и ту же сцену.

Мысль о том, что окно, не двигаясь, может показывать разные сцены - так, что кажется, будто она смотрит глазами другого человека, - была выше понимания.

Но Сура уставилась на разворачивающееся изображение пустыми от удивления глазами. Она сказала: - Очень мило. Ты можешь сделать это еще быстрее?

Эрвал вздохнула от разочарования. Возможно, ей следует отказаться от попыток разобраться в этих вещах и принять окна такими, какие они есть, как, очевидно, сделала Сура.

Полезная магия.

В течение следующего часа и более они бродили по заброшенным улицам города-мира. Очевидно, когда-то это был мир людей - они узнали стулья, спальни, столы, все явно человеческого размера. Но здесь не было никаких признаков человечности: ни картин на стенах, ни каких-либо украшений, ни занавесок, ни ковриков, выходящих за рамки строго функционального. И здание за зданием были заполнены огромными устройствами, совершенно неузнаваемыми для двух женщин: огромные цилиндры, лежащие на боку или направленные через отверстия в небо, и комнаты, полные серых, холодно-безликих коробок.

Повсюду была темнота и - Эрвал почувствовала - холод. Здание-мир было оставлено аккуратным, идеальным - ни одного перевернутого стула - и совершенно пустым.

Сура, сидевшая на корточках на полу, обхватила себя руками и задрожала. - Не думаю, что мне понравилось бы жить здесь.

- И мне тоже. - Эрвал задумалась о назначении всех этих рядов машин и коробок. Этим устройствам недоставало простой человеческой полезности шкафчиков, которые она нашла на корабле; эти машины были задумчивыми, почти угрожающими. Возможно, это был мир оружия, войны.

Может быть, подумала она, и к лучшему, что они нашли это место пустым.

- Эрвал. - Сура грациозно встала и указала на изображение на панели; от них отодвигался ряд серых коробок. - Что происходит? Ты снова перемещаешь изображение?

Эрвал подняла руки перед лицом. - Ты же видишь, что это не так. Сура, я не понимаю, что происходит. - Она сунула руки в варежки и сменила изображения на панелях; она посмотрела вниз, вверх, по обе стороны корабля, почти ожидая увидеть группу гигантских людей-машин, тянущих корабль...

Затем она кое-что обнаружила.

Вокруг корабля опустился трубчатый занавес, прозрачный, но окрашенный в синий цвет. Его стенки сверкали. Труба поднималась на много миль над поверхностью маленького мира, и, взглянув вверх, Эрвал увидела, что она тянется до самого разрушенного мира- Солнца.

Корабль поднимался по туннелю.

Вскоре мир машин сжался под ними до шара размером с кулак.

- Эрвал! Сделай что-нибудь! Забери нас отсюда! Если мы врежемся в штуку-Солнце, мы будем уничтожены!

Но Эрвал могла только сжать кулаки в варежках. - Я не могу, - тихо сказала она, уставившись на панель. - Я ничего не могу сделать. Он не реагирует.

Стены туннеля неслись мимо, теперь размытые. Вокруг Пола закрылась коробка.

Конечно, для Пола было невозможно подвергнуться простому физическому заключению; тем не менее мировые линии волновой функции, которые составляли его существо - и его связь с Солнцем - были изогнуты до такой степени, что могли разорваться из-за окружающих его нематериальных стен.

Он не мог пошевелиться.

Шок и удивление захлестнули его. Из всех странных вещей, которые он видел в своих путешествиях, это было первое, что непосредственно угрожало ему. Поразительно изменив точку зрения, он понял, что стал думать о себе как о боге, наблюдателе, неуязвимом, неподвластном вмешательству. Теперь он чувствовал непреодолимое желание отступить в пещеру простой квазичеловеческой модели себя... но если бы он пошел этим путем, за ним наверняка последовали бы безумие и ужас.

Стремясь к порядку, он создал ограниченные субличности для изучения своей тюрьмы. До него начали доходить данные, и постепенно он начал понимать.