Когда наступила ночь, он забился под высохшее коровье дерево и сосал кислое молоко из его сосцов на коре. Затем он зарылся в грубую подстилку из листьев, прижимая каменный нож к груди и решив ни о чем не думать до рассвета.

Зашуршал ветер. Теплое дыхание с приятным запахом.

Он резко проснулся и выбрался из своего гнезда. В беззвездном мраке неуверенно парила огромная фигура.

Он протянул нож обеими руками. - Кто это?

Голос был плохо поставленным, мягким и бесконечно обнадеживающим. - Это я... Оранжевая. Мне так жаль тебя будить...

Тил глубоко вздохнул и опустил нож. Он поймал себя на том, что тихо смеется, его глаза увлажнились. Как нелепо.

Оранжевая придвинулась ближе к коровьему дереву, и Тил зарылся в ее теплую шкуру.

После этого он проспал большую часть ночи. Утром он позавтракал из пищевых сосков, расположенных на нижней части тела Оранжевой. Там были соски для молока и воды, а также мясные бутоны, которые можно было отламывать, не причиняя Оранжевой дискомфорта.

Они отправились в путь сразу после рассвета, и Тил жевал еще теплый бутон. На Оранжевой была корзина в форме седла, в которую Тил сложил свои скудные пожитки.

Утро было прохладным, но сравнительно ясным, и Дом казался сияющим ковром над головой. Тил почувствовал, что его настроение немного улучшилось.

- Оранжевая... почему ты последовала за мной?

- Твоя ба...бабушка сказала мне, куда ты идешь. Поэтому я решила последовать.

- Да, но зачем?

- Чтобы... помочь.

Он улыбнулся и запустил руку в жесткие волосы у нее за ухом. - Что ж, я рад, что ты здесь.

В тот вечер Оранжевая использовала свой сочлененный хобот, чтобы набрать пригоршни мха. Она намазала им его ноющие ступни, а затем облизала. - Моя... слюна обладает целебными свойствами, - сказала она.

Тил прижался спиной к ее меху. - Да, - сказал он. - Спасибо тебе...

Краснеющий мир исчез, и он заснул. Они прибыли в заброшенный город.

Тил прошел через арки, в низкие цилиндрические здания. Стены были гладкими, как кожа, и тонкими, как нож, без признаков возраста. Но внутри было темно и пахло плесенью.

Они уныло шли дальше.

- Бабушка рассказала тебе, что я пытаюсь найти?

- Да. Во... восемь комнат.

- Проблема в том, что я понятия не имею, как туда добраться... или даже как мы узнаем это, когда найдем. Мы идем наугад.

Оранжевая прошипела: - Из ис-историй, которые я слышала, ты... поймешь это, когда увидишь...

Тил внимательно посмотрел на нее. Была ли нотка веселья в этом неуклюжем голосе?

- Какие истории? О чем ты говоришь?

Но огромная круглая морда было пустой. На пятнадцатый день... или, может быть, на шестнадцатый... на них обрушилась снежная буря.

Это была движущаяся стена, которая достигала облаков. Мир Тила превратился в размытое пятно из огромных хлопьев; воздух был почти непригоден для дыхания.

- Мы должны... должны продолжать двигаться, - протрубила Оранжевая. Он зарылся лицом в ее покрытый снегом мех. Она обхватила его за плечи своим хоботом. - С... следуй за мной, - сказала она. - Мы найдем... восемь комнат...

Он закрыл глаза и продолжал бороться. Буре потребовались дни, чтобы утихнуть.

Тил проснулся в мире, погруженном в тишину из-за снега. Отряхнув одежду, он сел, чтобы осмотреться.

Оранжевая смотрела прямо перед собой, ее пальцы взволнованно шевелились.

- Что... - Тил прищурился в том направлении, куда она смотрела, на север, освещенный красным светом.

На горизонте что-то было: темное пятно среди снега.

Строение.

Это был куб со сторонами примерно в половину человеческого роста. Стены были цельными, за исключением единственной большой двери, расположенной на южной стороне.

Все сооружение парило примерно на расстоянии вытянутой руки от земли.

- П-песни, - прошипела корова-мамочка. - Это то, что... описывается в песнях...

- Восемь комнат, - вздохнул Тил. - Ты была права. Это безошибочно.

Оранжевая задрожала; он с любопытством изучал ее. Она была парализована страхом... но она знала, куда смотреть. Он подумал о поколениях коров-мамочек, которых использовали и презирали люди, для служения которым те были созданы, но они все это время накапливали знания, своего рода храбрость.

Он с беспокойством подумал, как много еще можно узнать о мире.

Он, спотыкаясь, поднялся на ноги, затем похлопал Оранжевую по боку. - Давай, - сказал он. - Еще немного...

Оранжевая не подходила к конструкции ближе, чем на несколько шагов. Тил подошел один. Он опустился на колени в снег и просунул руку под куб. - Должно быть, требуется ужасно много горячего воздуха, чтобы удержать это...

Тил подошел к двери и осторожно толкнул ее. Он почувствовал, как у него сжалось в груди.

Оранжевая заскулила и уткнулась глазами в свой хобот.

Он широко распахнул дверь. Интерьер был бледно-голубым.

Тил не видел голубого десять лет.