Но теперь такие цвета, как синий, были для Тила лишь смутным детским воспоминанием. А в деревне Тила жило всего несколько десятков человек, и никто не знал, как далеко находятся их ближайшие выжившие соседи.

Низкие тучи опустились на него; мир сжался до пушистого кокона. Снежинки летели ему в лицо, и он поплотнее натянул капюшон своей кожаной куртки на голову.

Затем он ворвался в багровый солнечный свет.

Он задохнулся от внезапной чистоты воздуха. Мороз заискрился на его щеках.

Веревочный мост поднялся из облачного ковра под ним и грациозно изогнулся дугой через Пропасть, словно паутина между двумя мирами. Наконец, по другую сторону Пропасти он исчез во втором слое разорванного облака... слое, принадлежащем другому миру, перевернутому и находящемуся далеко над ним.

Ландшафт верхнего мира, называемого Домом, служил миру Тила, называемому Раковиной, небом; это был сплошной потолок, покрытый перевернутыми морями, реками, лесами, ледяными шапками. Тил искал знакомые черты. Виднелись струйки дыма: костры для защиты от холода горели даже в полдень.

Позади него раздался звук, похожий на дыхание огромного животного.

Он повернулся и стабилизировался - и обнаружил, что его глаза наполнились оранжевым светом.

Пропасть между Раковиной и Домом была неразрывной. Тускнеющий дневной свет двух миров затмевало Солнце, пятнистая сфера в милю в поперечнике - сфера, которая теперь извивалась и катилась по небу к Тилу...

...Но оно должно было пройти в милях над ним.

Чертыхаясь, Тил трудился над своими горелками. Воздушный шар потянул его вверх, но вскоре давление ремней безопасности начало ослабевать. Он приближался к середине Пропасти: месту на полпути между мирами, где исчезала тяжесть. Он знал, что если продолжит свое восхождение, "верх" превратится в "низ"; Дом превратится из крыши в пол, а место, где родился Тил, снова станет Раковиной над Домом, миром, который знала мать его бабушки.

Дыхание Солнца превратилось в рев.

Он использовал мокрую тряпку, чтобы потушить горелки, пытаясь зависнуть чуть ниже зоны полной невесомости. Направляющий трос заскрипел; воздушный шар качнулся от порыва ветра, достаточно горячего, чтобы стереть иней с его лица, и он снова повернулся к Солнцу.

Оно обрушилось на него, как кулак. Кипящий воздух вырвался с его поверхности. Его корабль подбросило, как игрушку. Его глаза высохли, как мясо в огне, и он почувствовал, как его лицо сморщилось и треснуло.

Направляющий трос лопнул, запахло обугленной кожей. Его воздушный шар перевернулся назад раз, другой, лопнули швы. Он взревел от разочарования из-за невозможного...

Затем воздушный шар начал падать. Он в последний раз увидел Солнце, когда оно проходило над ним, отсветы красноватого излучения пробивались сквозь щели в потрепанной оболочке.

Он падал обратно сквозь облака. Снег бил по его обожженному лицу, пока он трудился у горелок, пытаясь заменить горячий воздух, просачивающийся из оболочки.

Вскоре он смог разглядеть место крепления якоря, теперь окруженное километрами упавшего каната. Там была терпеливая Оранжевая, бегающая маленькими взволнованными кругами, и бородатый мужчина, стоящий там, уперев руки в бока, что-то кричащий - должно быть, Деймен, - и теперь Деймен бежал к точке, в которую он должен был упасть, примерно в миле от якоря.

Земля расплывалась перед ним. Он закрыл глаза и попытался повиснуть, как кукла, мягкая и бескостная.

Земля была замерзшей и невероятно твердой. Казалось, она взлетела вверх и унесла его в небо, сметая обломки его воздушного шара. Деймен принес Тила в его вигвам и бросил на подстилку. Эрвал подбежала к ним и погладила Тила по лицу.

Переполненный чувством вины Тил попытался заговорить, но смог только застонать, когда сломанные части в его груди задвигались друг о друга.

Бородатое лицо Деймена было маской презрения. - Почему? Ты бесполезный чертов дурак, почему?

В горле Тила что-то булькнуло. - Я... я пытался исправить...

Лицо Деймена исказилось, и он ударил брата тыльной стороной ладони в подбородок. Спина Тила выгнулась. Эрвал потянула Деймена за руку.

Деймен отвернулся. Он подошел с Эрвал к открытому входу в вигвам, тихо разговаривая. Он обхватил ее щеку своей массивной рукой... а затем выскользнул из вигвама. Эрвал завязала за собой клапан.

- Эрвал... Я...

- Не разговаривай. - Ее голос был хриплым от плача. Она обмыла его лицо.

Он закрыл глаза. Когда он проснулся, была ночь. Его бабушка присматривала за ним, ее лицо в дымном свете спиртовой лампы напоминало сморщенную маску уверенности.

- Как ты?

Тил, морщась, ощупал свои ребра. - Все еще здесь. Где Деймен?

Аллел положила птичью руку ему на плечо. - Не здесь. Успокойся. - Она тихо рассмеялась. - Какая пара. Ты, безнадежный мечтатель... совсем как я была в твоем возрасте. И Деймен напоминает мне мою мать. Твердолобый, практичный, упрямый - такой же.