Он приблизился к якорю мимо обернутых брезентом тюков с оборудованием для воздушных шаров. Вокруг арки сгрудились пять коров-мамочек. Напевая простые песенки, они перебирали узлы веревки своими сочлененными хоботами.

- Отойдите от этой веревки.

Огромные мягкие звери съежились от его голоса. В волнении они толкались друг о друга, дрожа. Их уши хлопали, а соски для кормления комично подрагивали.

Наконец одна из коров отделилась от группы и нервно приблизилась. - П-простите, с-сэр...

Корова представляла собой широкий, покрытый мехом цилиндр, опирающийся на похожие на обрубки ноги. Ее прямоугольная голова скорбно вращалась вокруг единственного шарового шарнира, а глаза размером с тарелку смотрели на Тила сверху вниз. Из центра массивной морды торчал раздвоенный хобот, а похожие на человеческие руки на концах развилок хобота нервно дергали друг друга.

Другие коровы-мамочки хихикали и перешептывались.

- Ну?

- Простите, сэр, но сегодня... нужно передвинуть веревку. Это Со...Солнце, сэр...

- Я знаю о Солнце. Послушайте меня: мне нужна ваша помощь. Как тебя зовут?

- Оранжевая, сэр...

- Что ж, Оранжевая, я собираюсь запустить воздушный шар. Пойди и принеси оболочку и снасти. Ты знаешь, что это значит, не так ли?

- Да. Я часто помогаю с полетами. Но С-Солнце сегодня подойдет с-слишком близко... - Огромный, с отвисшими губами рот задвигался от волнения.

- В этом и идея, - отрезал он. - Я не хочу избегать Солнца. Я поднимаюсь к нему. Хорошо?

Другие коровы-мамочки, пораженные, зашептались между собой. Он заставил их замолчать взглядом, его дыхание участилось. Если бы они заподозрили, что он был здесь без ведома остальной деревни, они бы ему не помогли.

Но Оранжевая пристально смотрела на него. - С-С-Солнце гаснет, не так ли, с-с-сэр?

- Вы знаете об этом? - удивленно спросил Тил.

- Мы живем долго, - сказала Оранжевая. - Дольше, чем люди. Некоторые из нас замечают разные вещи... Сегодня Со... солнце оранжевое. Но когда-то оно было желтым... в те дни, когда Аллел прилетела на первом воздушном шаре из Дома.

Другие коровы-мамочки энергично закивали, на их щеках заиграли желваки.

Тил почувствовал смутную жалость к коровам-мамочкам, ему захотелось поговорить с ними, объяснить. - Уже тогда мир остывал, - сказал он. - Моя бабушка пересекла Пропасть, чтобы найти ответ. После этого люди взволновались достаточно, чтобы построить этот мост, так что теперь мы можем путешествовать между мирами, когда захотим.

- Но в конце концов Аллел потерпела неудачу. Солнце все еще остывает, и она не нашла ответа.

- Но вы... исправите это, сэр?

Тил рассмеялся. Если бы только он мог найти человека с таким воображением. - Может быть.

Рассвет окрасил небо немного ярче. Скоро в деревне начнется оживление; ему нужно было быстро подняться в воздух...

В карих глазах Оранжевой была странная проницательность. - Я... п-помогу вам. - Она повернулась и направилась к одной из куч оборудования для воздушных шаров. Своим сочлененным хоботом она потянула за брезент из коры.

С замиранием сердца Тил отогнал других коров от веревочного якоря и начал проверять узлы и стойки. Утро приближалось к своему мрачному пику к тому времени, когда Тил и его неожиданная союзница собрали воздушный шар для одного человека и прикрепили его к веревочному мосту. Тил боролся со связкой спиртовых горелок, направляя нагретый воздух в коричневый полумрак оболочки.

Наконец оболочка поднялась от промерзшей земли, вздымаясь, как проснувшийся гигант. Оранжевая напряглась, чтобы удержать его; она тревожно затрубила, когда ее потащило по земле. Тил накинул на плечи шлейку.

Налетел порыв ветра. Воздушный шар поднялся выше, и его направляющие канаты начали царапать веревочный мост.

Ремни безопасности впились Тилу в подмышки. Его ноги оторвались от земли.

Оранжевая отпрянула, ее огромная голова повернулась к нему. Вскоре якорь превратился в кучку свертков, безымянных на фоне серого пейзажа.

Тил извивался в ремнях безопасности, медленно раскачиваясь под оболочкой. Он посмотрел на юг и увидел свою родную деревню. Она выглядела как грязное пятно, усеянное вигвамами... и из одного вигвама выбежала бегущая фигура, кричащая, как рассерженное насекомое.

Деймен, его брат. Так и должно было быть. Что ж, теперь Тила было не остановить.

Он продолжал подниматься, и крики Деймена стихли. Вскоре слышался только скрип снастей и его собственное учащенное дыхание.

Дальше открывался пустынный пейзаж. Это была унылая панорама красного и серого, лишенная красок и тепла умирающим солнцем. Его бабушка рассказывала о цветах ярко-оранжевого цвета, птицах, голубых, как лед, - о сотнях или тысячах людей в деревнях, расположенных так близко, что они были вынуждены бороться за ресурсы.