Наконец она добралась до центральной рощи коровьих деревьев в деревне. На несколько минут она прислонилась к дереву, вдыхая воздух, который казался густым от снега. Затем начала голыми руками раскапывать сугробы у основания дерева, в конце концов обнажив твердую коричневую землю. Она вылила содержимое своего помойного ведра на корни коровьего дерева и плотно прижала отходы к дереву. Затем она устало выпрямилась и начала выбирать наиболее зрелые почки дерева, набивая ими карманы. Мясные почки были маленькими, твердыми, анемичными; она откусила одну, почувствовав кислинку.

Сквозь бурю к ней приближался сельский житель. Сначала Эрвал разглядела только размытые лохмотья на фоне снега, но сельский житель заметил Эрвал и, наклонившись навстречу ветру, направился к ней.

Эрвал крикнула: - Добрый день!

Из-под объемистого капюшона донесся приглушенный, ломкий смех; затем капюшон откинулся, открывая тонкие, красивые черты Суры, жены Борста. - Вряд ли это так, Эрвал. - Сура сама протащила свое ведро с помоями по сугробам; теперь она вываливала свои отходы рядом с ведром Эрвал. Пока она работала, бесформенное меховое одеяло Суры распахнулось, и Эрвал разглядела сверток, подвешенный к ее тонкой груди, перевязь из кожи, из которой торчали крошечные ручки, маленькая голая ножка. Эрвал нахмурилась; обнаженная плоть ребенка казалась синеватой.

Как только Сура закончила, Эрвал приблизила свою голову к голове девочки. - Как дела, Сура? Как поживает твоя семья?

- Борст болен. - Сура улыбнулась, ее глаза странно заблестели. - Его легкие не прочистятся, он едва может стоять. - Она рассеянно похлопала сверток у себя на груди.

- Сура, ты позволишь мне посетить твой вигвам? Дома только я и Деймен...

- Спасибо, подруга, но я уверена, что справлюсь сама. - В светлых глазах девушки снова появился тот же веселый блеск, и она откинула прядь волос с высокого лба. - Ребенок - это обуза, но она такое утешение.

- Уверена, что это так, - спокойно сказала Эрвал. Боль от потери ее собственного ребенка - мертворожденного вскоре после первого таинственного путешествия Тила прочь из деревни - была слишком давней, чтобы что-то значить сейчас, и тот печальный факт, что она и Деймен оказались неспособны завести еще одного ребенка, стал казаться тривиальным по сравнению с огромной трагедией, обрушившейся на их маленькое сообщество.

- Как ребенок? Ты позволишь мне?.. - Эрвал приоткрыла одеяло Суры всего на несколько дюймов, отогнув полоски, чтобы снег не попал на ребенка, и провела пальцами по горячему свертку. Сура наблюдала за происходящим, на ее губах блуждала рассеянная улыбка. Дыхание ребенка было быстрым, прерывистым; крошечные ручки были словно вырезаны изо льда. - Сура, ты должна отнести ребенка в вигвам. Укрой ее. Я боюсь, что у нее замерзли конечности...

- Ей нужен воздух, - сказала Сура высоким голосом. - В вигваме так затхло.

Эрвал пристально посмотрела Суре в глаза. Ее кожа была гладкой, но под глазами залегли темные круги. Сура сама была чуть больше ребенка. - Сура, - настойчиво сказала Эрвал, - ты плохо соображаешь. Ребенку слишком холодно.

Мимолетная улыбка испарилась. Сура обиженно оттолкнула руки Эрвал и начала лапать малышку. - С ней все будет в порядке. - Она обхватила одну крошечную ручку своей и начала энергично растирать.

- Сура, осторожнее, прошу тебя.

- Ей просто нужно согреться...

Раздался тихий треск, как будто треснула тонкая корка льда.

Эрвал знала, что это был звук, который она будет помнить до конца своих дней.

Голова Суры дернулась вниз; ее челюсть, казалось, отвисла, мышцы на щеках расслабились. Эрвал, с ужасом наблюдавшая за происходящим, почувствовала, что вот-вот упадет в обморок; ей показалось, что она видит всю эту картину - Суру, ребенка и снег - с большого расстояния.

Сура разжала ладони, обхватившие ребенка. Оторванные пальцы лежали, как крошечные драгоценные камни, на мозолистой плоти Суры. Ребенок захныкал, прижался к матери. Сура отдернула руки, так что замерзшие кусочки плоти упали на снег. Она поплотнее завернула одеяло и побежала, не обращая внимания на падающий снег.

Эрвал наклонилась и подобрала крошечные пальчики, фрагменты ладони и запястья. Когда она вернулась в вигвам, Деймен уже проснулся. Завернувшись в одеяло, он деревянными щипцами держал над огнем котелок с водой и хмуро смотрел на приготовления Эрвал для питья. Потревоженный дым от костра клубился вокруг стен вигвама в поисках вентиляционного отверстия на вершине.

Эрвал, закутанная в свои меха, чувствовала себя чем-то нечеловеческим, гигантским животным, вторгшимся в это теплое место. Она откинула меха, стянула замерзшие леггинсы и прижалась к огню; Деймен обнял ее тяжелой рукой, пока дрожь не прекратилась. Когда вода закипела, Деймен вылил ее на кусочки коры коровьего дерева. Эрвал отхлебнула жидкий, дымящийся чай.

Затем она разжала ладонь.

Деймен поднял один крошечный пальчик. Его лицо посерело, он изучал крошечный ноготь, бескровное окончание костяшки. Затем он взял у Эрвал остальные фрагменты и бросил их в огонь. - Чей ребенок?