Аллел легла ничком. Она положила голову на самый обычный суглинок и посмотрела вверх сквозь два слоя облаков. Она подумала о двух мирах, каждый из которых похож на шар, но каждый обхватывает другой, как скорлупа орех. Как это могло быть?

Ее представление о вселенной рушилось, как отслаивающаяся картина "планета в коробке с молоком" на стене музея. Она представила, как достает из коробки правду...

Бойд хрипло спросила: - Ну, и что теперь?

Аллел неопределенно махнула рукой. - Починим воздушный шар и возвратимся домой. Мы должны заставить людей понять. Построить больше воздушных шаров и отправиться в старые города. Найти способ повернуть ледники вспять или починить Солнце...

Бойд смотрела мимо ее плеча. Аллел повернулась - затем быстро села.

На краю зарослей коровьих деревьев стоял мальчик. Он был одет не лучше, чем они; зубы сверкали на смуглом лице, когда он что-то бормотал им, улыбаясь, указывая пальцем и сложив ладони рупором.

Аллел озадаченно наблюдала. - Что он говорит?

Бойд расхохоталась. - Думаю, он спрашивает, каково это - жить в блюдце.

Бойд встала и с некоторым достоинством расправила обрывки своего стеганого пальто. Аллел с трудом поднялась на ноги. - Пошли, - сказала Бойд. - Давай посмотрим, умеют ли его люди готовить так же хорошо, как твой дедушка.

Они направились к мальчику через луг с ярко-оранжевыми цветами. - Лета. Я не могу поверить, что они пали так низко. Они стали полностью зависимы от этой искусственной биосферы. Они упали до изделий из камня и дерева...

- Но они выжили, - сказала Ева. - Люди выжили, даже после эвакуации ксили. В мире, который заботился о них. Ты мог бы возразить, что это утопическое видение...

- Этот их мир с Раковиной представляет собой четырехмерную сферу. Неудивительно, что они не смогли этого понять.

Я подумал о трехмерных аналогиях. Люди Аллел были похожи на двумерных существ, вынужденных ползать по поверхности трехмерного земного шара. Дом и Раковина, миры-близнецы, были подобны линиям широты, вверху и внизу - каждая не прерывалась, каждая, по-видимому, охватывала другую. Именно так, как пытались показать диаграммы в городе.

- Но они были способны понимать, - сказала Ева. - Спустя миллион лет люди незаметно адаптировались. Аллел обладала способностью визуализировать, мыслить в более высоких измерениях. Она могла бы понять, если бы кто-нибудь объяснил ей это. Как и предполагалось на тех диаграммах в месте, которое она называла городом. И со временем она кое-что из этого поймет...

- Они были пойманы в ловушку, - сказал я. - В тюрьме свернутого пространства-времени.

- Возможно, - сказала Ева. - Возможно. Но они не сдавались... 

ВОСЬМАЯ КОМНАТА

 4 101 266 год н.э. Тил спал до рассвета.

Он проснулся как от толчка. На кожаном клапане вигвама появился едва заметный красный отблеск.

После всех его планов... к тому времени, когда он доберется до якоря-моста, будет уже совсем светло.

Но, с сожалением подумал он, в этом была определенная ирония. Рассвет был слишком слабым, чтобы разбудить его - и в этом была суть проблемы.

Солнце садилось. И сегодня Тил собирался попытаться это исправить.

Плавным движением он соскользнул с тюфяка и встал в темноте.

Дыхание Эрвал было ровным и безмятежным. Тил поколебался; затем наклонился и прикоснулся к животу жены, кончиками пальцев исследуя одеяло из шкуры коровы-мамочки, чтобы нащупать под ним второе сердцебиение.

Затем он натянул одежду и выскользнул из вигвама.

От его дыхания шел пар. Рассвет был ледяным сиянием; крыша из заснеженных облаков скрывала все виды Дома, мира в небе.

Он тихо шел через сердце маленькой деревни. Земля была изрыта копытами коров-мамочек. Он обходил груды костяных игл и сломанных каменных орудий, проходил мимо куч лишайника и мха, собранных для кормления коров.

Затрещал иней.

Он беспокойно огляделся. Никто не знал, что он планировал на сегодня, и он не хотел, чтобы его заметили ранние пташки...

Но все дюжины вигвамов молчали. Даже тот, что принадлежал Деймену, старшему брату Тила. Если бы Деймен знал, что он задумал, он бы сбил Тила с ног.

Он обнаружил, что уходит на цыпочках, как непослушный ребенок.

Он достиг границы деревни и пустился вприпрыжку через тундру, ему стало легче дышать. Его ровный шаг поглощал безмолвные мили, и небо едва заметно посветлело, когда он подошел к якорю-мостику.

Сам якорь представлял собой арку высотой примерно в человеческий рост, сделанную из чего-то гладкого и молочно-белого. Первоначальное назначение сооружения было давно забыто, оно существовало еще до появления льда. Оно было невообразимо старым.

Однако теперь к перемычке была привязана веревка. Веревка поднималась от арки и пронзала облака, как будто привязывала небо... Но Тил знал, что веревка петлей проходила мимо облаков и пересекала пространство к другому миру.