Глаза Бойд сузились. - Я в это не верю. Ты торгуешься со мной... - Затем она вытащила из объемистого кармана носовой платок из коры. - Вот. Приведи себя в порядок. Дюжина воинов сошлась на мосту. Они размахивали дубинками, срубленными с коровьих деревьев, их чудесные мясные почки были раздавлены. Для Аллел, наблюдавшей за происходящим сверху, грубые дубинки были символами удручающей симметрии подъема и падения человечества.

Мост представлял собой сверкающую параболу, облепленную вигвамами. Из вигвамов появились защищающиеся воины, грязные и вопящие, размахивающие камнями и дубинками. Кровь забрызгала проезжую часть. Вскоре стало трудно разделить две стороны, но Аллел могла видеть, что, как и прежде, нападавших отгоняли.

Поднялся ветерок, и огромный воздушный шар над ней со скрипом пришел в движение, его сшитая кора натянулась. Брезентовая перевязь натирала ей подмышки, и она следила за спиртовыми горелками, которые гроздьями, как ягоды, висели прямо над ее головой. Воздушный шар болтался в воздухе. Скоро его груз станет легче, подумала она, неуверенная в своих чувствах.

Ее тень проплыла над схваткой, касаясь бойцов, мужчин и женщин, которые жались друг к другу, как пропитанные кровью термиты. Они смотрели вверх в страхе или предвкушении. Она взяла маленькую спиртовую лампу, одну из множества, привязанных к ее поясу. Она зажгла лампу, перерезала шнур своим каменным ножом и аккуратно бросила лампу в беспорядочную линию защитников. Лампа вспыхнула пламенем; игрушечный человечек с криком побежал, его рубашка превратилась в факел. Еще одна лампа, и еще. До нее донеслись гневные крики, сопровождаемые летящими дубинками. Никакое оружие не могло достать ее, и она уронила свои лампы. Затем линия защитников прорвалась, и битва хлынула через мост. Вигвамы рухнули, и старики закричали. Аллел показалось, что она услышала торжествующий крик своей матери.

Ее лампы погасли, Аллел уронила мешочек, и воздушный шар поднялся еще выше. Она смотрела на сложный гобелен Раковины и ждала, когда легкий ветерок унесет ее домой. Воздух в вигваме был пропитан потом и грязью ее матери. Левое запястье Бойд представляло собой обрубок разорванных кровеносных сосудов и раздробленной кости. Оно было прижжено; теперь Лантил омывал его молоком и слезами. Бойд сжала предплечье Аллел так, что оно запульсировало от боли. - Дочь! Твой чертов пакетик с дымом сработал...

Аллел осторожно потянула руку, желая только одного - чтобы ее отпустили. - Да. И теперь тебе придется помочь мне построить настоящую машину, чтобы преодолеть Пропасть.

Лантил толкнул Аллел в грудь, его покрытая старческими пятнами рука затрепетала, как птица. - Тебе должно быть стыдно так с ней разговаривать. Разве ты не видишь, что ей больно?

Но Аллел не сводила глаз со своей матери.

Бойд медленно усмехнулась. - Ты не сдашься, не так ли? Полна решимости доказать, что я неправа. Все в порядке. При одном условии.

- Что?

- Возьми и меня тоже. Я выполнила здесь свою работу; может быть, я тоже хочу увидеть людей из Раковины... Ах...

Боль заставила ее замолчать. Лантил прижал забрызганную кровью голову дочери к своей груди.

Аллел ослабила хватку матери и пошла к своему тюфяку, чтобы приступить к осуществлению своих планов. Она лежала лицом к стене из коры. Вся деревня собралась на запуск. Они подталкивали друг друга локтями и указывали на участки оболочки на воздушном шаре, которые сами помогали сшивать, забыв о пяти годах издевательств Бойд.

Стиснутые ремнями безопасности, Бойд и Аллел трудились у похожих на мехи топливных насосов. Огромная оболочка из коры медленно наполнялась, отбрасывая распухшие тени в тусклом утреннем свете. Аллел с опаской поглядывала на низкое Солнце. Они рассчитали время своего полета так, чтобы избежать столкновения - какой бы фантастической ни казалась такая перспектива. Но, упрямо рассуждала она, Раковина находилась за Солнцем. Они собирались лететь к Раковине. Следовательно, они могли столкнуться с Солнцем и должны были ориентироваться, чтобы избежать этого.

Ее ремни дважды дернулись, как будто просыпаясь, а затем неожиданным рывком подняли ее. Земля ушла из-под ног. Люди разразились нестройными радостными криками, а дети погнались за тенью воздушного шара. Бойд взревела и помахала им здоровой рукой. Ее искалеченная рука была привязана к снастям. - Мы отчаливаем, дочка! - проревела она.

Пейзаж открылся и поглотил сгрудившихся жителей деревни. На севере виднелся изгиб реки Атад, а за местом, где стоял их старый дом, Аллел могла видеть ледники, тянущиеся до горизонта.

Ей казалось, что она плывет в огромном безмолвном ящике. Горловина воздушного шара закрывала перевернутые облака Раковины. Она взобралась на такелаж, чтобы заняться горелками, извлекая короткие фитили из пропитанных смолой бочонков со спиртом. Глаза заливал мелкий пот. Она настояла, чтобы они обе надели стеганые пальто, несмотря на протесты Бойд; она вспомнила замерзшую льдисто-голубую птицу, которую нашла на холме Хафен другим летним днем, пять лет назад.

И, конечно же, не прошло и нескольких минут, как влага на ее шее остыла и высохла. У нее перехватило дыхание, и вскоре оно стало затрудненным. - Даже у этого чертова воздуха здесь есть Пропасть, - проворчала Бойд. - Но ты знаешь, эта сбруя натирает не так сильно, как раньше.