Аллел подняла потрескивающую лампу. - Сомневаюсь, что ты поймешь, - надменно сказала она.

Бойд выбила лампу у нее из рук. Она разбилась о камень; спирт растекся и превратился в пламя. - Ты тратишь свое время на ерунду. Не смей так со мной разговаривать.

Аллел сдержала свой гнев. - Я наполняю пакет дымом. Он летает. Сделать такой достаточно большой, и я смогла бы летать с ним...

- Еще одна дрянь. - Бойд отхаркнулась и выплюнула комок окровавленной мокроты; он зашипел в спиртовом огне. - Если это когда-нибудь останется на твое усмотрение, мы все умрем от дряни. - Она схватила Аллел за тунику; изо рта у нее пахло кислятиной. - Или я убью тебя первой. И это не чушь. - Она зашагала вниз по изломанному склону холма. - Давай. Ты скоро вырастешь. Пора мне положить конец твоим вопросам.

Аллел не двинулась с места. - Куда мы направляемся?

- На север. Туда, где когда-то жили наши люди, прежде чем холод выгнал их отсюда. На север, в город.

- Почему я должна идти?

Не оборачиваясь, Бойд просто сказала: - Потому что, если ты этого не сделаешь, я сверну твою дурацкую шею.

Аллел с сожалением оглянулась на свой дом, где все еще горели огни недавней ночи. Затем она плотнее запахнула мятую рубашку, защищаясь от ветра, и последовала за матерью.

Легкий ветерок поднял брошенный воздушный шар; его последний полет закончился на обломках лампы, где он неравномерно загорелся. Солнце сплело свою спиральную паутину вокруг мира.

Когда наступила ночь, Бойд и Аллел укрылись под диким коровьим деревом. В тишине они пили молоко из его сосков и поджаривали кусочки мяса на маленьком костре. Бойд крепко спала под своим стеганым пальто. Аллел дрожала в своей тонкой одежде и зарылась в гнездо из листьев. Она невесело вглядывалась в непроницаемую темноту Раковины, выискивая скопления костров.

Утром она засунула листья под одежду и соорудила себе грубую шапочку из коры коровьего дерева.

Через несколько дней мороз усилился, пока их ноги не захрустели по тонкому льду. Выпал небольшой снег. Они миновали несколько заброшенных поселений; даже выносливые коровьи деревья росли здесь редко.

Снежная буря сомкнулась вокруг них, как белый рот. Они, пошатываясь, подошли к лишенному молока стволу коровьего дерева. Аллел уставилась на сморщенные соски и увядшие почки. Бойд рассмеялась над ней, ее веки были усыпаны снежинками. - Это шокирует, не так ли? Мертвое коровье дерево. Нам был дан мир, полный красивых зданий и коровьих деревьев, которые кормили и одевали нас, как матери. Дом, защищенный от ксили.

- Но мир стар и разваливается на части. Солнце, кажется, садится. Лед покрыл города и заморозил молоко на коровьих деревьях. Мы бредем по снегу. - Она начала раскапывать снег, насыпавшийся на сухое дерево. - Давай. Мы позволим этому участку сдуться самому. Снег согреет тебя.

Работая, Аллел размышляла о неизменной жизни бесконечного лета. Чем можно было бы заняться весь день? Ее голые пальцы онемели.

Когда буря улеглась, они продолжили путешествие. С Раковиной, похожей на карту над ними, было невозможно заблудиться, и, наконец, они подошли к краю огромной природной чаши. Вокруг низких зданий города, которые были рассыпаны двумя одинаковыми полумесяцами, образовались снежные лужи.

Аллел, привыкшая к грубым вигвамам из коры коровьего дерева, прикоснулась к стенам, которые были гладкими, как кожа. Но внутри было холодно и беспорядочно, а на аллеях по пояс лежал снег.

Вытаскивая тяжелые ноги из снега, они пробирались к общему центру двух городских полумесяцев. Здесь было небольшое цилиндрическое здание, не более трех шагов в поперечнике. Аллел помогала матери счищать снег с двери. Бойд подула на влажные пальцы. - Давай, - лукаво сказала она. - Ты первая. - Аллел толкнула легкую дверь...

- и в изумлении уставилась на дальнюю стену камеры, находившуюся по меньшей мере в сотне шагов от нее. Она отшатнулась назад и приземлилась в снег, который пропитал ее тонкие брюки. Бойд добродушно рассмеялась и подняла ее на ноги. - Огромный зал превратился в крошечную хижину. Люди, которые построили это, обладали силами, о которых ты даже не подозревала, а?

Аллел, спотыкаясь, обошла крошечное здание. Где хранилось все это пространство? Если не вбок, или сзади, или вверх, или вниз, то в каком четвертом направлении? Загадка поселилась у нее перед глазами, как паук.

Пол был пуст, но стены толщиной с бумагу были увешаны картинами, все еще освещенными и оживленными после бесчисленных поколений. - Фотографии рассказывают нашу историю, - хрипло сказала Бойд. - Как мы поднялись и пали. - Она стряхнула снег со своих сандалий и пошла впереди, огибая стены. Впоследствии Аллел подумала, что они могли бы пойти в противоположном направлении и почти ничего не потеряли бы, потому что история человечества была симметрична.