Она рассказала ему, как вышла из деревни одна и вскарабкалась на скалистые отроги холма Хафен, расположенного примерно в миле отсюда. На вершине она распласталась, тяжело дыша, и удивленно уставилась вверх: в послеполуденном свете Раковина казалась светящимся одеялом, и вскоре она забыла о ветре с северных ледяных полей, который пробирался сквозь грубые швы ее рубашки...

Мир Аллел был миром без неба. Вместо этого от горизонта до горизонта простиралась Раковина, накрывая землю подобно светящейся крышке синего, зеленого и поразительно оранжевого цветов. Она проследила знакомые линии границ океана и наблюдала, как облака сворачиваются в перевернутый шторм прямо над ней. Она подняла палец, как будто хотела разогнать бурю на огромной тарелке, висевшей над ней...

- и птица упала в воздух. Она опустилась на колени и обхватила птицу руками; ее сердце застучало, когда капли льда растаяли на крыльях.

Птица была льдисто-голубой, захватывающего цвета, которого она никогда раньше не видела. А в клюве у нее был ярко-оранжевый цветок.

Точный цвет этих странных оранжевых брызг на Раковине.

Птица пришла в себя и с грохотом улетела, но это не имело значения. Аллел знала, что она, должно быть, сбилась с пути и пересекла Пропасть между мирами.

Она побежала вниз по поросшим вереском склонам к своему дому.

Она шла по следам Лантила, когда он устало брел среди вигвамов. - Но если мир и Раковина - это шары, что их разделяет? - Возможно, за горизонтом были огромные столбы...

Лантил откинул со лба прядь грязных волос. - Какое это имеет значение?

- Я хочу знать, - топнула она ногой.

Ее дедушка вздохнул. - Хорошо. - Он опустился на колени рядом с Аллел и сжал узловатый кулак. - Вот мир, Дом, круглый, как шар. - Он обхватил кулак другой рукой. - А вот и Раковина, полая сфера вокруг Дома. - Теперь он разжал кулак и закрутил кончиком пальца спираль внутри ладони, сложенной чашечкой. - Солнце движется через Пропасть, даря нам день и ночь, лето и зиму.

Аллел нетерпеливо кивнула. - Я все это знаю. Но кто все это построил?

- Люди, конечно. - Он выпрямился, массируя спину. - Чтобы защититься от монстров, называемых ксили.

Аллел, широко раскрыв глаза, представила себе гигантов, крадущихся по ту сторону Раковины, бьющих кулаками по дну океана и корням деревьев.

- Теперь мне пора идти, - отрезал Лантил. - Давай, дитя. Давай... - Ворча, он вернулся к своим обязанностям.

Аллел убежала, наслаждаясь своим новым знанием. Она представила, как летит к земле в форме тарелки, где в небе висит целый мир, шар, облепленный камнями и деревьями. На следующее утро она встала на рассвете и выбралась из-под сделанного из коры полога вигвама, позволяя серому холоду прогнать ее ночную дрему. Дрожа, она добралась до коровьего дерева и высосала ледяное молоко из одного из его сосков.

Деревня погрузилась в тишину из-за продолжающегося отсутствия воинов. Группа стариков и детей уже была за работой, максимально используя драгоценный летний день; они снимали свежий, едва сформировавшийся лист коры, похожий на ткань, с одного из коровьих деревьев. Аллел украдкой взглянула на Раковину. Утренний терминатор был серой полосой, которая пересекала горизонт, устремляясь на восток. Ночные земли за ним были разбиты мерцающими искрами: костры, которые показывали, что люди жили на Раковине, на этом огромном потолке, как мухи.

Она захватила из вигвама маленькую сумку из коры; теперь она перекинула ее через плечо и поспешила по неровной тропинке к холму Хафен. С вершины она могла видеть реку Атад, блестящую дорожку на юг; мост выглядел как неразрушимая игрушка, одно из немногих старых сооружений, еще не поглощенных льдом. Дым затуманивал картину. Она подумала, хороший ли это знак.

Приступив к работе, она вскоре забыла о далекой битве. Открыла свою сумку и достала маленькую лампу - тыкву, наполненную спиртом, полученным из плодов коровьего дерева. Отрезала фитиль большим каменным ножом, который сделал для нее дедушка. Поднесла кремень к фитилю; он изогнулся и затрещал, когда черный дым просочился в свежий воздух. Теперь она открыла маленький пакетик, грубый шар. Она подержала его узкое горлышко над пламенем, и вскоре ее пальцы покрылись ламповой сажей...

- и простой воздушный шарик наполнился и поднялся в воздух на несколько футов. Затем он перевернулся брюхом вверх и шлепнулся на землю. Аллел оскалила зубы на Раковину, как будто она уже принадлежала ей; ее сердце билось так же, как у той потерянной птицы. Теперь приложить немного больше веса к отверстию...

Сандалия наступила, раздавив воздушный шарик. Кора сандалии была покрыта коркой крови и пыли.

- Вставай. - Бойд выплюнула эти слова; кровь текла из новой раны у ее глаза.

Аллел встала, разъяренная. Ее гнев столкнулся с презрением матери. Если не считать боевых шрамов, годы дались Бойд легко. Мать и дочь смотрели друг на друга, как близнецы, отражения в темном зеркале.

- Наша атака на мост провалилась, - выдавила Бойд. - Эти ублюдки, удерживающие его, хотят прибрать к рукам весь чертов юг. Погибли хорошие люди. А ты... ты даже не хочешь помочь старикам по хозяйству. Чем, по-твоему, ты занимаешься?