Чувство удивительного умиротворения наполнило меня, когда я добралась до оранжереи. Я навалилась плечом на прохладную железную дверь, распахивая её и позволяя влажному воздуху изнутри окутать меня, словно тёплое одеяло. Огромная стеклянная оранжерея, укрытая арочным каркасом из чёрно-зелёного железа, всегда казалась миром, бесконечно далёким от звона замковых колоколов и напряжённых школьных политических игр. Здесь, среди приподнятых грядок с землёй, переполненных душистыми травами и яркими цветами, я могла просто быть.

Я подошла к деревянному столу в последнем ряду и с облегчением опустила на него тяжёлую стопку книг, которую держала в руках. Я пришла немного раньше, но профессор Алленвейл обычно была не против. Я огляделась и посмотрела в дальнюю часть оранжереи. На самом деле, её, похоже, здесь ещё не было. Я быстро вернулась к столу у входа, чтобы отметиться в журнале — новый порядок, к которому я всё ещё пыталась привыкнуть. Я записала своё имя, свой Дом и время, когда пришла. Затем подошла к шкафу с материалами и взяла всё необходимое для своих экспериментов, тщательно занеся каждый предмет, который достала из шкафа, в ещё один новый журнал, появившийся здесь. Некоторые материалы, сочтённые слишком опасными для сквернорождённых студентов, хранились в отдельном запертом шкафу. К счастью, то, что было нужно мне, пока ещё не считалось ни запрещённым, ни опасным…

Я вернулась на своё место, аккуратно разложив всё перед собой именно так, как мне нравилось. Едва я закончила, дверь оранжереи распахнулась, и профессор Алленвейл решительно вошла внутрь, её коса с фиолетовыми и зелёными прядями покачивалась за спиной поверх фиолетовой мантии Дома Орфос. К моему удивлению, вместе с ней был профессор Родригес. Обычно он не приходил в оранжерею. Свою часть занятий он всегда проводил в привычной лекционной аудитории внутри замка.

Я робко подняла руку, чтобы помахать, но никто из них этого не заметил. Они были полностью поглощены разговором и, похоже, спорили.

Профессор Алленвейл бросила бумаги, которые несла, на свой стол в передней части оранжереи. Я решила, что за выходные она проверила наши эссе и сегодня будет их раздавать. Я прикусила нижнюю губу и подалась вперёд, словно так могла каким-то образом разглядеть оценку, которую получила.

— …не могу поверить, что у тебя хватило наглости… — Голос Алленвейл донёсся до меня. — Нет, глупости, чтобы поступить подобным образом. Ты ставишь под угрозу…

Слегка покраснев от того, что невольно подслушивала ссору двух своих любимых преподавателей, я посмотрела на Родригеса. Выглядел он и правда ужасно: воротник сбился набок, глаза покраснели. Сквозь сладкий аромат трав, росших вдоль стен оранжереи, пробивался резкий запах дешёвого бренди. Но я решила, что это не моё дело. Я изо всех сил старалась не обращать на них внимания, пока их голоса становились всё громче, открыла одну из своих книг и склонилась над ней. Я пробежала взглядом по странице, ещё раз сверяя несколько деталей, затем открыла свою тетрадь с аккуратной надписью «Синергетическое применение углепапоротника и листа веселья» и быстро набросала несколько заметок.

Затем я натянула перчатки и потянулась за щипцами. Осторожно зажав ими вайю углепапоротника, росшего передо мной, я отщипнула её. Края папоротника светились оранжевым, и единственная капля сока с шипением упала на твёрдую металлическую поверхность рабочего стола. Я быстро отдёрнула руку. Углепапоротник был нестабилен. Лунайя Орфос предупреждала нас об этом несколько месяцев назад. Более того, именно из-за неё у меня и появился интерес к этому растению. Я до сих пор помнила, как её мягкий голос рассказывал о возможностях этой травы. Она упоминала, что углепапоротник часто соединяют с листом веселья, чтобы стабилизировать его. Но когда позже я попыталась найти больше информации об углепапоротнике, мне пришлось усомниться в её слове «часто». В библиотеке Академии Кровавого Крыла оказалось совсем немного литературы об углепапоротнике или о его использовании вместе с листом веселья.

Не впервые я пожалела, что Лунайи больше нет с нами. Я могла бы спросить её об этом растении, возможно, даже поделиться с ней своими идеями для итогового проекта за семестр. Я сглотнула ком в горле и попыталась сосредоточиться. В ту ночь мне повезло гораздо больше. Рядом были друзья, которые смогли защитить меня. Я знала, что они пытались спасти и Лунайю. Но… это было невозможно.

Резкий грохот вырвал меня из задумчивости, и я выронила щипцы.

Родригес смахнул с профессорского стола Алленвейл поднос со стеклянными колбами. Он стоял с виноватым видом, пока она громко восклицала и тянулась за метлой.

— Мы продолжим этот разговор после твоего занятия, Васанти, — услышала я его негромкое бормотание, когда он потёр виски и направился к двери.

Студенты постепенно начали заходить. Несколько человек странно посмотрели на Родригеса, проходя мимо него.

Алленвейл обвела взглядом оранжерею, пока ученики занимали свои места.