На этот раз его молчание затянулось так надолго, что я уже начала сомневаться, ответит ли он вообще.

—Никсарис? — осторожно позвала я.

Низкое рычание прокатилось по его телу. Он так резко заложил вираж, что у меня свело желудок.

—Хватит вопросов, — отрезал он.

Его вспышка гнева удивила меня. Обычно он был строг, но почти никогда не сердился.

—Прости, — тихо сказала я.

Я снова сильнее сжала его бока коленями, стараясь удерживать ту посадку, которой он меня учил. Но даже так мои бёдра уже начали немного болеть.

—Мои воспоминания, — мрачно произнёс он. —Они слишком яркие. Слишком запутанные. Иногда я вижу события с точек зрения, которые… не должны быть возможны.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила я.

Он не ответил. Казалось, сам воздух потрескивал от его раздражения.

Я решила попробовать по-другому:

—Что последнее ты помнишь… до того, как тебя превратили в камень?

Это было всё равно что выстрелить в него из арбалета.

Он оцепенел. Его крылья застыли.

На одно ужасающее мгновение мы начали падать.

Ветер рвал мои волосы. Я всем телом прижалась к нему, сердце колотилось о его чешую. Я закричала, вцепившись в его шею, пока земля стремительно неслась нам навстречу, сливаясь в размытое пятно.

И в последнее мгновение он выровнялся.

Часто взмахивая крыльями, он вывел нас в горизонтальный полёт всего в нескольких метрах над водой.

Моё сердце стучало так же громко, как ветер в ушах.

—Мы можем не говорить об этом. Прости, что спросила.

— Слишком поздно. — Его голос был хриплым.

Я сглотнула, чувствуя, как холод растекается по венам.

—Никсарис, что случилось? Что ты вспомнил?

Несколько мгновений он летел молча.

—Я убил своего всадника.

Я замерла.

—Что?

— Не так, как ты сейчас думаешь. Её убили из-за меня. Я это вспомнил. — Пауза. —Я вспомнил… всё.

— Мне очень жаль, — прошептала я.

—После этого, — продолжил он, словно не услышав меня, —я начал подвергать сомнению… всё. Дом, которому служил. Наше дело. Всё, чего от нас требовали.

Мы достигли берега и полетели над сосновым лесом.

—Молиндра…»

— Да? — мягко подтолкнула я, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

—Она пришла ко мне. Она предложила мне новую цель. Но взамен…

Я осторожно коснулась его чешуи, чувствуя ком в горле.

—Да? Взамен?

— Взамен я отказался от всего.

Меня пробрал холод, когда я наконец поняла.

—Ты хочешь сказать, что пожертвовал собой? Это так? Ты и остальные трое драконов?

В ответ раздалось лишь низкое рокотание — наполовину скорбь, наполовину ярость.

—Ты не обязан рассказывать, — поспешно сказала я. —Мы можем больше не говорить об этом. — Но я всё равно не смогла удержаться. —Ты помнишь, почему решил, что превратиться в камень… стоило того?

— Это должно было всё изменить. И всё же, когда я пробудился, драконов уже не было, а высококровные по-прежнему правили.

Некоторое время я молчала. Никсарис тоже ничего не говорил, явно погрузившись в тяжёлые мысли о том, что мы только что обсудили.

Неужели мой дракон был мятежником?

Я подумала о его предыдущем высококровном всаднике, связанном душой. Должно быть, она стала его самым последним всадником. Той самой, за чью смерть он чувствовал себя виноватым. Наверное, она была ему очень дорога, раз он решился на такую огромную жертву. Конечно, всадник, связанный душой, был бы предпочтительнее для высококровных. Неудивительно, что Виктор хотел сделать то же самое со мной. Высококровный смог бы использовать боевую магию так, как не могла я. Они быстрее исцелялись. У них было множество преимуществ. Или после того, как они похищали тело сквернорождённого, часть этих преимуществ исчезала?

Я коснулась своих ушей. Их кончики становились всё острее, всё более заострёнными. Менялось ли моё тело ещё как-то? Я вспомнила пальцы на руках и ногах Медры. Они были длиннее, чем у обычного сквернорождённого. Я подумала, стоит ли спрашивать Никсариса, и решила рискнуть.

—У Медры рыжие волосы, как у всадника… — начала я.

—Рыжий, да, — пророкотал он. —Другой дракон был рыжим.

— Другой дракон? Какой другой дракон?

Я решила, что он вспомнил что-то ещё из своего прошлого.

—На днях я видел другого дракона.

Сердце забилось быстрее.

—Молиндру?

— Нет, не Молиндру. — В его голосе слышалось раздражение.

—Другого дракона? Как такое возможно? Где? — недоверчиво спросила я.

—Во время полёта. Это было… тревожно. И всё же я знаю, что видел. На мгновение я решил, что это Вораго.

— Он? Ты смог определить, что это был самец?

Я скорее почувствовала его утвердительный ответ, чем услышала.

—Ты говорил с этим драконом? Куда он исчез?