Я ощущала каждую точку, в которой мы соприкасались. Моё плечо упиралось в его рёбра. Его руки в перчатках крепко держали меня, не давая упасть. Это был второй раз, когда он ко мне прикоснулся. Первый был тогда, когда мы дали Клятву и смешали кровь.

В тот день во мне что-то изменилось. Но изменилось ли это в тот миг, когда его рука коснулась моей, или в тот, когда я впервые увидела его в облике волка?

У меня защемило в груди, когда я подняла глаза и увидела тревогу, отпечатавшуюся на его лице.

Это не могло быть настоящим. Ничего из этого.

Я вырвалась из его рук и отступила, осторожно отходя подальше от края утёса.

— Так вот в чём дело, — с горечью сказала я. — Не стоило тебе этого делать.

— Чего именно? Не дать тебе упасть?

— Прикасаться ко мне, — прошипела я.

Он опустил руки.

— Прости.

Я вела себя нелепо и несправедливо, но мне было всё равно.

— Кровная Клятва. Вот в чём дело? Ты думаешь, что я нарушу своё слово? Что тебе нужно заслужить моё доверие?

Кейдж выглядел слегка позабавленным.

— Клятву невозможно нарушить. В этом отношении я совершенно не беспокоюсь. Если бы дело было только в этом, я мог бы только что позволить тебе разбиться.

Я вспыхнула.

— Нет. Дело не в этом.

— Тогда в чём?

— Для девушки, которая всегда казалась такой уверенной в себе, в последнее время у тебя поразительное пренебрежение собственной ценностью.

Я сделала ещё один шаг назад. Всё во мне боролось с желанием снова прижаться к его теплу.

— Почему тебе меня жаль? Почему?

— Назовём это ответственностью перед тобой.

Его голос звучал напряжённо, будто слова давались ему с трудом.

— И с каждым днём я чувствую её всё сильнее.

Слова были продиктованы чувством долга и должны были прозвучать холодно.

Но для меня они были полны смысла.

Это были слова, которые я так долго ждала услышать хоть от кого-нибудь.

Моё сердце сбилось с ритма.

— Это бессмыслица. Мы почти не разговаривали. — Я безрадостно усмехнулась. — Половину времени ты вообще был волком.

Он не улыбнулся в ответ. Не позволил мне спрятаться за шуткой. Вместо этого он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, которое я пыталась между нами создать.

— Я совершала ужасные вещи, — прошептала я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Тебе вообще не следовало бы со мной разговаривать. Ты знаешь, что я сделала. Я причиняла людям боль. Я манипулировала...

— Хватит. — Голос Кейджа прозвучал как приказ. — Это бесполезно. На меня это не подействует. Я вижу тебя, Реган. Не только то, что ты показываешь миру. Я вижу всё. То, что ты скрываешь. Сколько сил тебе требуется, чтобы просто стоять здесь. Чтобы пережить ещё один день. Думаешь, я этого не вижу? Думаешь, это слабость? — Он покачал головой. — Ты на войне.

Я сглотнула, не зная, куда отвести взгляд.

— Ты делала то, что было необходимо, чтобы выжить, — тихо, хрипло сказал Кейдж. — Ты знаешь, что он убил бы тебя, если бы ты попыталась его остановить. Это не делает тебя слабой. Это делает тебя сильной. Иногда само выживание — уже бунт.

У меня перехватило дыхание.

— Я служу ему. Я делаю всё, что он мне приказывает. Это не бунт. Ответственность лежит на мне. Ты говоришь, что знаешь меня? Тогда загляни в моё сердце. Оно холодное. Пустое. Я такая же жестокая, как и он.

Глаза Кейджа потемнели.

— Нет.

— Нет?

— Клинок держит он. Кровью истекаешь ты.

Я покачала головой.

— Ты не можешь меня защитить. Ты не можешь снять с меня вину.

— Возможно, не могу. — В его глазах снова мелькнуло веселье. Но было там и что-то ещё. Более жёсткое. Более твёрдое. — Но я не позволю ему сломать тебя.

Надежда расколола моё сердце, болезненная и пугающая.

— Я плохой человек, — прошептала я. — Ты не понимаешь.

Долгое время он молчал.

Потом сказал:

— Ты заслуживаешь защиты. Ты заслуживаешь быть в безопасности. Если бы ты была такой ужасной, ты не стояла бы сейчас здесь, на холоде, ненавидя себя за то, кем стала, ненавидя всё в своей жизни.

Я подняла на него взгляд, чувствуя, как гулко бьётся сердце.

— Ты имеешь значение. Гораздо большее, чем когда-либо будет иметь он. Гораздо большее, чем ты сама думаешь.

Чем дольше он говорил, тем сильнее я рисковала ему поверить.

И тут этот миг был разрушен.

Что-то промелькнуло по его лицу.

— Я провожу тебя до замка.

Не успела я ответить, как он шагнул ко мне и взял меня за руку, сомкнул свои пальцы на моём локте, даже не спросив позволения.

— Скользко, — заметил он, словно это была всего лишь обычная любезность. Словно его прикосновение не прожигало мою кожу, как раскалённое клеймо.

Я могла отстраниться. Но не стала. Мы молча прошли несколько шагов, и шум волн постепенно остался позади.