— Ну что, Авари, — легко сказала я, нарушая тишину, — когда ждать объявления о твоей собственной триаде? Полагаю, твоя бабушка уже выстроила перед тобой целую очередь хорошеньких дебютанток.

Это была худшая тема, какую только можно было выбрать.

И всё же что-то внутри меня хотело разворошить рану, разорвать её и засыпать солью. Хотело попытаться причинить ему боль раньше, чем он причинит её мне.

Тем не менее я ожидала, что он рассмеётся. Но он не рассмеялся. На его лице не дрогнул ни один мускул. Вместо этого он ошеломил меня словами:

— Значит, ты уже слышала.

— Слышала что?

Он вдруг перестал смотреть мне в глаза.

Всё внутри меня сжалось.

— Это Медра, да?

— Медра? — Его брови взлетели вверх. — Медра Пендрагон — друг. Союзница. И ничего больше. — Он покачал головой. — Нет. Я имел в виду бал.

Я недоумённо моргнула.

— Бал? Какой бал?

Он замялся.

Я почувствовала, как его пальцы крепче сжались на моём локте.

— Бал, на котором объявят о моей помолвке.

Эти слова дались ему с трудом.

Я застыла. Потрясение тяжёлым узлом свернулось у меня в животе.

— Ты… помолвлен?

— Всё было устроено совсем недавно. — Он помолчал. — Прости. Мне следовало сказать тебе раньше.

Я зацепилась за одно слово.Устроено , а невыбрано .

Я заставила себя рассмеяться.

— За что ты извиняешься? Ты мне ничего не должен. Так кто же эта счастливица из высококровных? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Я её знаю?

Он замялся, затем встретился со мной взглядом. Его глаза словно умоляли меня понять.

— Флоренс Шен.

Я сохранила невозмутимое выражение лица.

— Новый драконий всадник. Она связана с Никсарисом. Конечно. Какая прекрасная партия. Должно быть, твоя бабушка сама выбрала её для тебя.

Он едва заметно кивнул. Движение было неестественно скованным.

— Да.

— Леди Авари всегда отличалась практичностью, — сказала я, стараясь не дать горечи прорваться в голос. — Какая чудесная из вас получится пара.

— Флоренс нуждается в моей защите. — На последнем слове его голос дрогнул, словно ему было больно это произносить.

Я застыла.

— В защите моего Дома, — добавил Кейдж мгновением позже, слишком поздно.

— Разумеется, нуждается, — холодно сказала я. — И я уверена, что ты очень серьёзно относишься к своей ответственности перед ней. Как великодушно с твоей стороны подарить ей свою защиту. — Я тихо рассмеялась, намеренно вплетая в смех нотку жестокости. — И как замечательно для тебя, главы Дома, заполучить дракона во славу своей семьи. Что ж, похоже, ты такая же пешка, как и все мы.

Что-то внутри меня рвалось, словно мокрый пергамент, и всё же я продолжала улыбаться, обнажив зубы.

Я не могла перестать представлять. Картины вспыхивали одна за другой. Флоренс Шен в его объятиях. Её имя на его губах. Его руки на её обнажённом теле, пока она лежит в его постели. Будет ли это её первый раз, когда он войдёт в неё? Выкрикнет ли она его имя с благодарностью и обожанием?

Я закрыла глаза, ненавидя эти видения, ненавидя себя за то, что мне вообще было не всё равно.

Потом я резко выдернула руку из его хватки и отвернулась, чувствуя, что должна уйти, пока боль в груди не стала такой сильной, что отразится на моём лице.

Рука Кейджа метнулась вперёд и снова схватила меня за руку. На этот раз грубее.

— Реган.

Я попыталась вырваться, но он не отпускал. Его пальцы сомкнулись вокруг моей руки. Не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы я вновь ощутила его силу.

Медленно я подняла на него взгляд. То, что я увидела, выбило воздух из моих лёгких. В его глазах смешались вина, тоска и что-то очень похожее на панику. Маска невозмутимости исчезла. Под ней осталось нечто обнажённое, беспомощное и неизбежное одновременно.

— Скажи, что ты тоже это чувствуешь, — потребовал он. — Это притяжение между нами.

Ветер выл вокруг нас. Я отказалась отвечать. Глаза Кейджа сузились, в них проступила боль.

— Когда волк находит свою истинную пару, он знает. — Это были самые несправедливые слова, какие он только мог произнести.

Каждое из них было словно нож, провернувшийся в ране, ведь Кровавая Дева знала, как отчаянно мне хотелось в это поверить. Как сильно мне хотелось, чтобы его уверенность укрыла меня, словно щит. Как сильно мне хотелось принять его силу, его тепло, его отпущение. Но ведь ничего этого он мне не предлагал. Не по-настоящему. Теперь он был щитом Флоренс Шен. А я всё так же стояла в темноте, на холоде, одна.

Я вырвалась из его рук. Отсутствие его прикосновения оказалось горше любого зимнего ветра. Надежда разбилась, словно расколотый лёд. Я ещё один долгий вдох не отводила от него взгляда, а затем ровным, режущим голосом произнесла:

— Как хорошо, что я не волк.

Я развернулась и ушла. Назад, в замок. Назад, в тюрьму, которую создала для себя сама.

Глава 20