— Он исчез прежде, чем я успел узнать, кто он такой. Он убежал от меня. — В голосе Никсариса слышалось потрясение и даже лёгкая обида. —От меня. Когда нас осталось так мало.

— Мне очень жаль.

— На одно мгновение мне показалось, что я знаю его. На одно мгновение я действительно решил, что это Вораго, — снова сказал Никсарис. —А потом…

— А потом?

— А потом я подумал, что это может быть другой.

— Другой? Какой другой?

Ответа не последовало.

—Ты имеешь в виду Молиндру?

— Да. Молиндру. — Голос Никсариса звучал напряжённо. —Как твои бёдра?

Я вздрогнула.

—Они… они в порядке. — Я немного поёрзала, пытаясь расслабить ноющие мышцы.

—Ты лжёшь, — пророкотал он, и в его голосе послышался едва уловимый оттенок самодовольства. —Я чувствую, как они дрожат. Они болят, пока ты сидишь на мне. Мы достаточно нагрузили тебя. Теперь мы вернёмся. Мы продолжим работать над твоей выносливостью. Ты должна быть способна ездить на мне без дрожи.

Жар залил мои щёки, я поблагодарила Кровавую Деву за то, что он не мог видеть, насколько они стали пунцовыми.

—Хорошо, — ответила я чуть чопорно, выпрямляясь и стараясь больше не ёрзать по его спине, как делала только что. —Я буду готова.

— Хорошо, — сказал он, и в его голосе слышалось веселье, пока мы летели обратно над школой. —Встретимся на рассвете. Я намерен как следует тебя нагрузить. Восстанавливайся, пока есть время.

Когда он приземлился, я соскользнула с его спины, стараясь не поворачиваться к нему лицом, которое пылало от смущения.

—Звучит замечательно, — небрежно сказала я. —Увидимся утром.

— Приложи лёд к бёдрам.

Я замерла.

—Прошу прощения?

— Лёд. Или холодные компрессы. Мои всадники говорили, что это помогает.

— Спасибо за любезный совет, — ответила я, пытаясь собрать остатки своего достоинства.

Я пошла обратно к замку, изо всех сил стараясь не обращать внимания на ощущение драконьего взгляда у себя на спине, пока, скованная после нашего полёта, медленно поднималась по холму, чувствуя боль там, где моё тело соприкасалось с его.

Глава 21

День настал слишком быстро. Я чувствовала себя в ловушке. Время истекало.

Солнечный свет заливал тренировочный двор. Я прищурилась, поправила стойку, затем отвела руку и выпустила следующую стрелу.

Свист. Глухой удар.

Стрела попала в мишень. Снова точно в центр.

Я улыбнулась, и чья-то ладонь хлопнула меня по пояснице.

— Хорошая работа, девочка, — грубовато сказала профессор Стоунфист, стоя рядом и поглаживая бороду. — Представляешь, что мишени — это высококровные, а?

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Ну… может, некоторые конкретные.

Уголок её рта дёрнулся.

— Надеюсь, не твой жених. Для одного из них он, кажется, вполне приличный.

— Да, — согласилась я. — Мне… повезло.

— Повезло, значит? Что ж, посмотрим, не изменит ли тебе удача в стрельбе.

Она скрестила руки на груди и зашагала обратно к краю площадки, тщательно держась в тени и избегая солнца.

Стоунфист выгнали из её прежнего класса и перевели в старую часть школы. Но после того как слишком много сквернорождённых студентов начали страдать от кашля и других болезней из-за сырости и плесени в ветхом помещении, куда её переселили, преподавательница-гном больше не захотела это терпеть. Она договорилась с профессором Санкарой использовать открытый тренировочный двор всякий раз, когда он был свободен. Мне казалось, директриса об этом не знала, иначе наверняка положила бы конец их маленькому соглашению.

Тем временем прежний класс профессора Стоунфист, насколько всем было известно, пустовал. Школа перевела её совершенно без всякой причины. Без всякой причины, кроме той, что она была преподавательницей из сквернорождённых, обучавшей сквернорождённых учеников.

Сжав челюсти, я потянулась за следующей стрелой. Старый тренировочный длинный лук лежал в моих руках как родной, а тетива привычно легла на мозоль на костяшке пальца. Я быстро поняла, что рукопашный бой — не моя сильная сторона. Даже терпеливые наставления Медры этого не изменили. Но стоило дать мне в руки лук… Мир исчезал, сужаясь до одной чёткой, ровной линии: мой взгляд, стрела, мишень.

Свист. Глухой удар. Ещё одна стрела попала в цель, на этот раз чуть в стороне от центра.

Я нахмурилась. Хотя нельзя сказать, что я уже стала опытной лучницей.

— Работай бёдрами! — прогремела профессор Стоунфист.

Она напоминала мне Никсариса. Я поморщилась, но кивнула и сделала, как она сказала, слегка изменив положение тела, затем тыльной стороной предплечья вытерла выступивший на лбу пот. Я уже потеряла счёт времени, проведённому здесь. Сначала я размялась — не меньше часа посвятила растяжке и бегу по кругу. Прежняя Флоренс ненавидела бегать круги. Новая Флоренс ненавидела их всей душой, но всё равно бегала. Дополнительные тренировки окупались, когда я летала верхом на Никсарисе. К тому моменту, когда я спешивалась, мои бёдра уже не кричали от боли так, как раньше.

Свист. Шлепок.