Я вдруг задумалась: если моя мать находится внутри Молиндры, значит ли это, что и Молиндра находится внутри неё? Если Молиндра и правда… ну, мертва, то разлагается ли она тоже? Как долго Кэтрин сможет удерживать дракона в этом промежуточном состоянии? Не рассыплется ли она в конце концов и не сгниёт? И когда это случится, куда денется Оркадес? Чем она станет?

—Конечно, ты слышала о хранительнице. О ней слышали все. Ведь они украли её имя — Древняя. Ты же, ради всего святого, была в её храме.

Я нахмурилась.

—В её храме?

— Святилище, — нетерпеливо сказала моя мать.

Я резко втянула воздух.

—Чёрт возьми, мама, ты хочешь сказать, что хранительница Завесы — это, мать вашу, Кровавая Дева?

— Какие совершенно ненужные грубые выражения, — цокнула Оркадес. —Но да. Именно Кровавая Дева. Странный титул, но, полагаю, от этих вампирских вкусов можно ожидать чего угодно.

— Ты действительно с ней разговаривала? — прошипела я. —Она же считается богиней.

— Я не знаю, кто она на самом деле. Знаю лишь, что Маркус и Кэтрин ломятся в её дверь, а она не собирается им открывать.

— Что ж, спасибо богам и на этом, — пробормотала я. —Ломиться, мать вашу, в дверь богини? Ничем хорошим это закончиться не может.

— Как бы то ни было, эти дураки не сдаются. И что ещё хуже — они продвигаются вперёд.

Я застонала.

—Продвигаются вперёд?

— Трещины. В Завесе, — продолжила она. —Эти двое считают себя тёмными пророками, предвестниками возвращения утраченного.

— Возвращения? Что ты имеешь в виду?

— Они хотят вернуть часть Санграты, которую считают утраченной. Но сейчас это не имеет значения.

Я закатила глаза, с трудом в это веря.

—Важно другое, — продолжила она. —Трещины.

— Да. Трещины.

— Не насмехайся надо мной, дитя, — сказала она, уловив мой саркастический тон. —Я, может, теперь по большей части дракон, но ещё не впала в старческий маразм.

— Прости, — сказала я, и это было искренне. —Знаешь… мне тебя ужасно не хватало, мама.

— И мне тебя не хватало, любовь моя. — Она вздохнула. —Иногда мне так хочется, чтобы я всё ещё была в том нелепом маленьком ноже. Кто бы мог подумать, что я буду по нему скучать? А теперь слушай. Что-то происходит. Не только здесь, в Костяном Лесу, но и во всём остальном мире. Возможно, ты уже замечала что-то. Знаки. Предупреждения. Крошечные трещины. Боюсь, эти трещины будут становиться всё больше и больше.

Я попыталась вспомнить что-нибудь странное, но в голову приходили только Виктор, Реган и их новый режим жестокости по отношению к сквернорождённым.

—Здесь, в Академии Кровавого Крыла, всё довольно обычно, — осторожно сказала я. —Если учитывать все обстоятельства. Но я буду внимательно смотреть.

— Хорошо. В любом случае, — продолжила моя мать, —делай всё, что необходимо, чтобы остаться в живых. Защити Флоренс. Когда случится то, что должно случиться, ты должна стоять на ногах. — Оркадес заговорила торопливо. —Мне пора. Она просыпается. Мы ещё поговорим.

Волна тумана закружилась вокруг меня, и она исчезла.

Я поняла, что проснулась. По-настоящему проснулась.

Я откинула одеяло. На другой кровати Флоренс всё ещё спала, её лицо было неподвижным и спокойным. Невилл лениво поднял голову с изножья её кровати и посмотрел на меня. Он широко зевнул, затем снова опустил голову, накрыв глаза хвостом.

Я перевернулась на бок, наблюдая, как они оба спят.

Я была не одна. Ни здесь, ни даже во сне.

Эта мысль успокаивала.

Но внезапно мне захотелось, чтобы рядом был Блейк. Не только потому, что мне хотелось оказаться в его объятиях, но и из-за его ощутимой, надёжной тяжести, из-за той непоколебимой силы, которую он носил в себе, даже не осознавая этого.

Оркадес всё ещё была где-то там. Жива… ну, в некотором смысле. Уже за одно это стоило быть благодарной. Но то, что она мне рассказала, было странным и пугающим. Она дала мне части головоломки. Трещины в стене, спящий дракон, дремлющая богиня. Но я не была уверена, что сумею сложить их воедино. По крайней мере, пока не узнаю больше.

Часть меня хотела рассказать Блейку о сне, о Завесе, о душе моей матери, скачущей верхом на полумёртвом драконе через Костяной Лес. Но что-то меня останавливало. Возможно, дело было в том, что он тоже многое недоговаривал. Блейк и сам хранил слишком много тайн. Я не хотела добавлять ещё одну ношу к той, которую он уже нёс, пока у меня не появится что-то, с чем мы сможем действовать.

И всё же одно я знала точно: если трещины разойдутся и мир начнёт рушиться, он будет рядом со мной. Когда-то его тьма пугала меня, но я увидела его ярость и всё равно потянулась к нему, потому что успела разглядеть то, что скрывалось под его кожей: преданность, настолько яростную, что она обжигала. Желание стать лучше. Он тоже увидел тени во мне. И не отвернулся.