— Не говори ерунды! — Она взяла меня под руку, затем наклонилась и поцеловала Невилла в голову. — Ты моя лучшая подруга. Если кому и позволено надо мной подшучивать, так это тебе. Это я глупо себя веду. Просто... Это слово. Оно такое тяжёлое, понимаешь? А мы... Блейк никогда... Я никогда… — Она замолчала. — То есть я не знаю, что чувствую к нему. — Она беспомощно посмотрела на меня. — Хотя, наверное, я больше его не ненавижу.

Я хихикнула.

— Ну, ты носишь его рубашку, так что, наверное, нет.

Она фыркнула.

— Кстати о запахах. От тебя пахнет драконом. Как прошёл твой первый полёт?

— Неправда, — в ужасе сказала я, опуская нос к своему свитеру, чтобы принюхаться. — Правда пахнет?

— Это не плохой запах, — заверила она меня. — Дым, чешуя. Немного похоже на море. Я так и не поняла, чем именно питается Никсарис. Наверное, в основном рыбой... и парой овец.

— Он ворует овец? — в ужасе спросила я.

Медра прыснула.

— Ну, сомневаюсь, что он сначала за них платит. Представляешь?

Мы повалились рядом на её кровать, покатываясь со смеху при мысли о Никсарисе, протягивающем кошелёк с монетами перепуганному фермеру.

— Пожалуй, нет, — сказала я, икнув. — Он д-довольно... пугающий, Медра.

Она сразу стала серьёзной.

— Правда, да? Я не раз думала, что он меня убьёт.

Она увидела выражение моего лица и поспешно добавила:

— Но он не причинит тебе вреда, Флоренс. Я в этом уверена.

Я села, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Невилл сидел на одном из столов у окна, вылизываясь, как кошка, его уши были настороженно подняты, словно он прислушивался к каждому нашему слову. Некоторое время я ждала, потом поняла, что Никсарис принял мою жалобу всерьёз — он не собирался ни подтверждать, ни опровергать то, что только что сказала Медра.

— Он часто у меня в голове, Медра, — призналась я. — Просто появляется и исчезает, когда ему захочется. Сначала я его игнорировала, но теперь... Наверное, начинаю к этому привыкать. У тебя было так же? Я чувствую его. Иногда я вижу то, что видит он. Чувствую запахи, которые чувствует он. — Я поморщилась. — Я пробовала сырую рыбу.

Я не сказала ей, что этот вкус начинает мне нравиться.

И что хруст костей может быть странным образом приятным.

Глаза Медры широко распахнулись.

— Нет, у меня было не так. Конечно, я могла его слышать. Когда он хотел, чтобы я его слышала, но мы не были постоянно связаны. Сегодня, в кабинете Реган, он нашёл тебя. Как? Ты сказала ему, где мы?

Я покачала головой.

— Нет. Я пока так и не поняла, как... совмещать то, что происходит вокруг меня, с разговором с ним. Он задавал мне вопросы, но я не отвечала. Я слишком отвлеклась.

И испугалась, мысленно добавила я.

— Я удивилась не меньше тебя, когда он появился.

— Что ж, хорошо, что появился. Он спас нас обеих.

— Пока что, — тихо сказала я. — Но Виктор...

Медра оскалилась.

— Этот старый высококровный ублюдок ещё вернётся, я уверена. Но теперь тебя защищает дракон. Всё будет хорошо. — Она отвела взгляд. — Слушай, если хочешь, там есть перекус. Тарелка с маффинами. Мой недоеденный сэндвич. — Она усмехнулась, когда я сморщила нос. — Я заварила чай. Он уже остыл, но угощайся.

Что-то было не так, она чего-то не договаривала. Но это могло подождать. Мне хотелось насладиться этим моментом — снова быть в нашей комнате, вместе, просто разговаривать.

— Медра, мне нужно кое-что сказать, — выпалила я. — Ты спасла мне жизнь. Снова.

Вот. Я сказала это. Наконец-то.

Лучше поздно, чем никогда.

— Я даже не поблагодарила тебя. Наоборот — я убежала. Я так плохо с тобой поступила. Я была ужасной подругой. Правда. Прости меня. Ты сможешь меня простить?

Она слегка улыбнулась.

— Всё в порядке, Флоренс, правда. Я знаю, то, что мы сделали, чтобы спасти тебя, было... радикально. И мы не могли сначала спросить у тебя разрешения.

Она сразу попала в самую суть.

Медра помедлила.

— Твоя мама понимает, что произошло?

Я кивнула.

— Большую часть. Она знает, что теперь я связана с Никсарисом. Но не знает, насколько сильно и насколько тесно.

— Наверное, это страшно, — тихо сказала Медра. — Столько перемен.

— Мне было страшно, да, — согласилась я. — Поэтому я пряталась. Не только от тебя, но и от него. Я трусиха.

—Ты не трусиха.

Я замерла.

—Ты сам меня так называл.

— Это было... раньше, — великодушно ответил Никсарис.

Я нахмурилась.

—Хочешь сказать, что был неправ?

Ответ пришёл мгновенно:

—Драконы никогда не ошибаются.

Медра с любопытством посмотрела на меня, но промолчала.

—Я пытаюсь вести личный разговор, — напомнила я ему.

—А я пытаюсь заверить своего всадника, что его храбрость больше не подвергается сомнению. — На мгновение он замолчал, но я знала, что он всё ещё здесь. —Ты не такая, как она. Ты другая.

У меня в горле встал ком.