— Не была согласна? — заорал один из парней за спиной Лохлана. — По-моему, она была, блядь, очень даже согласна. Давайте отведём её обратно в башню первого курса и посмотрим, насколько она будет согласна с нами, а, Лохлан?

Надо отдать Лохлану должное, от такого предложения его слегка передёрнуло. Но отступать он не стал.

— Твои друзья в основном первокурсники, не так ли? — тихо сказала я ему. — Ты добьёшься того, что их всех исключат, Лохлан. Или чего похуже. Вы вмешиваетесь в дела рабыни крови высококровного.

И сразу же поняла, что сказала не то.

Глаза Лохлана вспыхнули.

— Да пошло оно всё. Они ведут себя так, будто мы принадлежим им. Будто им принадлежат наши женщины.

— Наши женщины? — Я ощетинилась. — Мы не ваши женщины, придурок. Она должна иметь право сама делать свой выбор. Но именно в этом и дело. Ей не дали возможности выбирать. Ты знаешь, как трудно сказать высококровному «нет». — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Так что, пожалуйста. Просто, блядь, оставьте её в покое.

— Ты не одна из нас. — Девушка с косами втиснулась между мной и Лохланом, повысив голос: — Ты тоже позволяешь одному из них пить твою кровь. Ты ничем не лучше неё.

Я не сдвинулась с места. Сердце колотилось не от страха, а от ярости и бессилия.

— Дело не в этом. Дело в согласии. Ни вас, ни кого-либо ещё, блядь, не касается, что делаю я или что делает Дани, пока нас это устраивает. Но то, что этот высококровный только что сделал с ней, он сделал с помощью магии рабства крови. Мы обе это знаем. Она не заслуживает нападок только потому, что ею манипулировали. — Я повысила голос, чтобы меня услышали стоявшие вокруг студенты. — Потому что мы все знаем: то же самое может случиться с тобой. Или со мной.

Девушка немного побледнела, но её губы по-прежнему были упрямо сжаты.

— Да пошло оно. Со мной такого не случится.

Я закатила глаза.

— Хорошо. Тогда я даже не стану больше с тобой разговаривать. Если хочешь оставаться наивной, пожалуйста.

Я повернулась к студентам за её спиной.

— Но вы все... Неужели вы думаете, что, разрывая друг друга на части вот так, вы хоть чего-то добьётесь? Хоть что-то измените? Думаете, это помешает им делать с нами всё, что они захотят? Это не выход.

Некоторые студенты отвели глаза, внезапно почувствовав неуверенность. Другие отошли в сторону, явно решив не вмешиваться.

Вперёд вышла высокая худощавая девушка в синем платье.

— Тебе легко говорить. Ты принадлежишь Главе Дома.

— Я не собственность Блейка, и уверяю тебя, он сказал бы то же самое, — твёрдо ответила я. То, как мы с Блейком разговаривали друг с другом наедине, совершенно никого, блядь, не касалось. — Я сама себе принадлежу. Иначе разве я стояла бы сейчас здесь и говорила с вами вот так?

Она проигнорировала мои слова.

— У тебя есть дракон! Вот это настоящая сила. Если ты так ненавидишь высококровных, почему не используешь её? Почему не вступишься за нас?

У меня упало сердце. Надо было догадаться, что всё сведётся именно к этому. В конце концов, это был вполне справедливый вопрос. И, учитывая, во что превращалась Академия Кровавого Крыла, я уже была на пределе. Если бы Никсарис действительно был моим, я, возможно, уже обратилась бы к нему, умоляя вмешаться. Но он не был моим. Он принадлежал Флоренс.

После слов девушки по толпе прокатился гул. Очевидно, многие были с ней согласны. Тяжесть ответственности, которую возлагал на меня этот гул голосов, оказалась куда тяжелее, чем я могла себе представить. Даже без Никсариса меня давили их ожидания. Я вообще была не из этого мира, и всё же мучительно ясно ощущала, что подвожу их.

Ещё один студент протолкался вперёд:

— Забудь ты про этого чёртового дракона, Иша. Сейчас происходят вещи куда серьёзнее наших мелких школьных проблем. Разве ты не слышала слухи? Ходят разговоры о чуме. О чуме высококровных. И она распространяется.

Девушка, которую он назвал Ишей, презрительно фыркнула:

— Слухи? Скорее, ложь. Высококровные не болеют.

— В Вейлмаре никто не болеет, — возразил кто-то. — Если бы была чума, мы бы об этом услышали.

— Эти слухи пришли из какого-то городка за тысячи миль отсюда, Ален, — крикнул другой.

Ален сжал челюсти.

— И что? Это не значит, что они не могут оказаться правдой. Тысяча миль, сто. Чума распространяется, идиоты.

— Мы вообще-то говорим о драконах, а не о чуме.

Взгляд Иши снова остановился на мне.

— У этой девушки есть сила, о которой ни один высококровный не смеет даже мечтать, и она не сделала абсолютно ничего, чтобы помочь нам.

Я решила не говорить, что высококровные вполне могут осмелиться мечтать.