Послышались новые смешки. Я попыталась расслабиться. Я манипулировала людьми всю свою жизнь. Группа недооплачиваемых, плохо одетых преподавателей ничем не отличалась. Они были не умнее меня, они лишь так думали. Настоящая власть была у меня. Я могла с этим справиться. И всё же всё моё тело оставалось напряжённым, словно натянутая струна.

— Видимые признаки того, что человек сквернорождённый, — ровным голосом произнёс Родригес. — Если вы собираетесь их заклеймить, почему бы прямо об этом не сказать?

— Какая нелепость, — сказала я, не переставая улыбаться. — Мы никогда не опустились бы до такой дикости. Они не скот, а люди. Никто этого не ставит под сомнение. Это всего лишь небольшое изменение. Скажите, профессор Родригес, что сегодня утром попало в вашу каву?

Несколько сотрудников рассмеялись, но затем раздался скрежет второго отодвигаемого стула.

— Прошу прощения, госпожа директор, — сказала женщина-профессор. — Но должна признать, что понимаю точку зрения профессора Родригеса. Из-за этого сквернорождённых студентов можно будет сразу распознать, а значит, они станут гораздо более лёгкими мишенями.

— Мишенями для чего именно? — холодно спросила я. — Профессор Алленвейл, если не ошибаюсь?

— Да, Васанти Алленвейл, госпожа директор. И что касается того, мишенями чего именно, боюсь, ответ таков: систематических преследований и дискриминации. — Она помолчала, явно чувствуя себя неловко. — Или чего похуже.

— Профессор Алленвейл, вы ведь приглашённый преподаватель, не так ли? Вы не из Академии Кровавого Крыла. — Я окинула её холодным взглядом. На ней было длинное платье в традиционных фиолетовом и золотом цветах Дома Орфос. Для преподавателя она была довольно привлекательной. С тёмной кожей и длинными волосами, заплетёнными в косы, но с волосами она сделала нечто совершенно нелепое. Она их покрасила, оставив зелёные и фиолетовые пряди.

— Да, всё верно, — ответила она.

Я медленно оглядела её с головы до ног, пытаясь усилить её чувство неловкости.

— Тогда всё понятно. Должно быть, мода Академии Кровавого Крыла действительно сбивает с толку человека, который выглядит так, как вы.

Я увидела, как она напряглась, и моя улыбка стала шире.

— Прошу прощения, госпожа директор?

Я указала на её волосы и сморщила нос.

— Дом Орфос всегда держался особняком от остальных домов. Не знаю, что считается модным на Соболиных островах, мисс Алленвейл... — сказала я, намеренно опустив её звание. Я вела себя как высокомерная маленькая дрянь и прекрасно это понимала. Почему? Потому что это был самый простой способ вывести человека из себя. А когда я выбью эту женщину из равновесия, она сядет, замолчит и перестанет быть угрозой — и для меня, и для самой себя. — И мне совершенно неинтересно это знать, но...

— Вообще-то профессор, — сказала она с раздражением.

— Разумеется. Профессор. Что ж, в Академии Кровавого Крыла всё устроено именно так. Вы больше не на Соболиных островах. У Дома Орфос нет большего права голоса, чем у любого другого Дома. — Я мило улыбнулась, проглатывая собственную ложь. Сказано как истинной Дракхарроу. Или почти.

Я наклонилась вперёд и постучала пальцем по следующему пункту повестки.

— А теперь, если позволите, перейдём дальше. — Я не стала дожидаться согласия. — Следующий пункт — правила комендантского часа. Сквернорождённые студенты обязаны возвращаться в свои башни ровно к девяти часам вечера. Высококровные студенты сохраняют свои нынешние привилегии. — Я заговорила быстрее, даже не пытаясь дождаться вопросов. — Далее, регистрация для посещения особых зон школы. Библиотека и оранжерея, а также любые помещения для хранения, содержащие потенциально опасные материалы, теперь будут доступны сквернорождённым студентам только после регистрации и записи перед входом. Разумеется, в целях безопасности.

Я ненадолго подняла взгляд и увидела, как Родригес уже открывает рот. Но, к моему удивлению, профессор Алленвейл опередила его. Похоже, характера у неё оказалось больше, чем я предполагала.

— Это возмутительно, — сказала профессор из Дома Орфос, её голос дрожал. — Оранжерея? С какой стати студентам нужно записываться перед входом в оранжерею? Это учебная аудитория.

— Вы ведь преподаёте растения, не так ли? — пренебрежительно сказала я.

— Я преподаю алхимию и гербологию, да, — ответила Алленвейл, сузив глаза. — И что?

— Некоторые из этих растений ядовиты, не так ли? Мы пытаемся ограничить контакт сквернорождённых студентов с ними. — Я ободряюще улыбнулась. — Ради их собственной безопасности.

— Вы обращаетесь с ними так, будто они преступники, — воскликнула она. — Они не сделали ничего плохого.

— Разумеется, не сделали. Это не наказание, профессор. Лишь мера предосторожности. Мы несём ответственность перед семьями этих студентов. — Я сложила руки перед собой, стараясь выглядеть по-матерински. — Мы должны обеспечить их безопасность.

В комнате раздалось фырканье. Родригес, разумеется. Я на мгновение закрыла глаза. Этот человек станет постоянной занозой для меня.