Сильвио Сантос был младшим сыном состоятельной семьи. Несколько лет назад он окончил академию и с тех пор вёл праздную жизнь, проматывая состояние отца вместо того, чтобы заняться чем-нибудь полезным. Поэтому отец с большой радостью отдал Сильвио в число моих новых Кровавых Стражей. Я добавила к его обязанностям работу секретаря, и он охотно согласился, вполне довольный тем, что мог целыми днями сидеть за столом в моей приёмной и просто хорошо выглядеть.

— И последнее объявление на сегодня. Можете прочитать его по дороге, — закончила я.

Родригес выхватил лист из рук Сильвио. Я заправила за ухо прядь волос и начала складывать бумаги в красный кожаный портфель, который теперь постоянно носила с собой, но краем глаза заметила, как Родригес быстро пробегает текст взглядом.

— Какого хрена? — Скомканный бумажный шарик ударился мне в плечо и упал к моим ногам. Сильвио шагнул вперёд, зарычав точь-в-точь как сторожевой пёс, которым и должен был быть. — Какого хрена? — повторил Родригес, не обращая внимания на моего секретаря. Он поднял листок и громко прочитал: — «Программа поощрения донорства крови Академии Кровавого Крыла»? Ты совсем с ума сошла, Реган?

Его голос поднялся почти до крика, заполнив небольшую комнату. Для простого профессора-сквернорождённого он был на удивление пугающим. Я постаралась не вздрогнуть. Когда-то он был моим преподавателем, но теперь главной была я, а не он. Родригесу придётся к этому привыкнуть — хотя бы ради собственной безопасности.

Либо сейчас он начнёт меня слушать, либо очень скоро ему придётся иметь дело с Виктором.

— Всё довольно просто, — сказала я, заметив, что никто ещё не вышел из комнаты. Все ждали, чем это закончится. — Рабы Крови, разумеется, автоматически включаются в программу. Отныне за свою преданную службу они будут получать дополнительные баллы: расширенные привилегии, сокращение комендантского часа, возможно, даже какие-то другие поощрения. Детали программы ещё прорабатываются. Мы решили, что будет справедливо распространить аналогичные вознаграждения на всех сквернорождённых добровольцев.

Под «мы» подразумевалась я. Виктор вообще не хотел вводить какие-либо поощрения в созданную им программу. Иногда ему катастрофически не хватало дальновидности.

Губы Родригеса скривились.

— Добровольцев? То есть людей, которых благодаря цвету их одежды легко остановить в коридоре и заставить сделать так называемое пожертвование всякий раз, когда какому-нибудь высококровному студенту захочется перекусить?

— Эта привилегия распространяется и на преподавателей, — сладким голосом сказала я.

Лицо Родригеса застыло.

— И, разумеется, всё исключительно добровольно. Разве вы не видите это слово прямо на пергаменте? До-бро-воль-но.

Заговорил Санкара, теперь его лицо стало очень жёстким.

— В теории — да. А на практике?

Я пожала плечами.

— Правила школы обязательны для всех.

Родригес буквально дрожал от ярости.

— Это принуждение.

— Плетение рабства всегда было разрешено, профессор, — заметила я. — Вы ведь понимаете, что каждый день живёте под властью высококровных, не так ли? Мы все поклоняемся Кровавой Деве. Мы все следуем одним и тем же заповедям, не так ли?..

Я позволила словам повиснуть в воздухе.

— Разумеется, — резко ответил Родригес. — И Кровавая Дева заботится обо всех своих детях.

— О некоторых больше, чем о других, — пробормотала я себе под нос.

Я уже собралась отойти от стола, но Родригес ещё не закончил.

— Вы вообще консультировались с Главами Домов по поводу этих предлагаемых изменений заранее?

Я глубоко вдохнула, а потом пожалела об этом. Сморщила нос. Когда он в последний раз как следует стирал и гладил свою одежду? Пусть он и был блестящим умом, одевался он позорно.

— Я не увидела в этом необходимости.

Родригес издал сдавленный смешок.

— Не увидели необходимости?

— Нет, — холодно ответила я. — И это не предлагаемые изменения, профессор Родригес. Они вступают в силу немедленно. — Я указала в сторону коридора. — Как только вы переступите порог этой комнаты. Они распространяются на всех. И на студентов, и на преподавателей.

Я увидела, как он побледнел. К моему удивлению, Санкара положил руку ему на плечо и успокаивающе посмотрел на Родригеса сверху вниз. Значит, вот как. Любопытно. Виктору было бы интересно об этом узнать. Он был буквально одержим искоренением того, что считал противоестественными связями. Но я не разделяла его взглядов на этот счёт и не собиралась докладывать Виктору обо всём, что происходило в моей школе.