— Весточки мы получали, — с горечью ответил Блейк. — Все, разумеется, через Виктора. Женщины, которые входят туда, становятся жрицами. Это очень закрытый круг, принимают лишь немногих. Стать жрицей Санктума — одна из величайших почестей, которых может удостоиться благочестивая высококровная женщина. Но обычно туда уходят либо в гораздо более зрелом возрасте, либо совсем молодыми.

— Не тогда, когда ещё растят детей, — тихо сказала я.

Блейк коротко кивнул.

— Как ты думаешь... — Я прикусила губу. — ...она в безопасности? Ты доверяешь Виктору?

Блейк резко рассмеялся.

— Ни на чёртову секунду. И в этом вся проблема. Он каким-то образом имеет к ней доступ. Он может причинить ей боль. Чёрт, он может её убить. — Он провёл руками по волосам, ссутулившись. — Иногда, — сказал он, качая головой, — иногда я думаю... Кто знает, может быть, она уже мертва. — Он посмотрел на меня. — Она была полукровкой, знаешь.

Мои глаза широко раскрылись.

— Наполовину сквернорождённая, наполовину высококровная? Как профессор Виспвуд? Правда?

— Я сам узнал об этом совсем недавно. От Виктора. Хотя он не столько сказал мне, сколько я сам догадался.

— И что это означает для неё? Для вашей семьи? Это... считается постыдным?

Губы Блейка сжались в тонкую линию.

— Постыдным? Некоторые, наверное, так и считают. Но нет ничего постыдного в том, чтобы быть тем, кто ты есть. Ты не высококровная, но я...

Я резко втянула воздух, когда наши взгляды встретились.

— ...но я никогда не считал бы тебя менее достойной, чем себя, — неловко закончил Блейк.

Я едва заметно улыбнулась.

— Значит, теперь ты уже не так боишься запятнать свою родословную?

Блейк поморщился.

— Чёрт. Каким же я был придурком.

— Был?

Он ухмыльнулся.

— Если захочешь, я могу в любой момент снова включить эту свою сторону, Пендрагон.

Я не смогла сдержаться — меня заметно пробрала дрожь.

Блейк рассмеялся.

— Видишь? Тебе это нравится. Тебе нравится, когда я плохой.

— Ты не плохой, — машинально возразила я. — Просто... тебя неправильно понимают.

Блейк громко расхохотался.

— Ну конечно.

— Ты и правда считаешь себя плохим? — с любопытством спросила я. — В прошлом году, когда я пошла за тобой в Вейлмар, я видела тебя с Родригесом. Что вы там на самом деле делали?

Он почесал затылок.

— Ты же видела. Я кормился.

Моё лицо вспыхнуло, когда я вспомнила, как наблюдала за ним с девушкой, продававшей кровь.

— Нет, до этого. Ты ведь пришёл в город не только ради этого, правда?

Он медленно покачал головой.

— Тогда скажи мне только одно. Ты делал в Вейлмаре что-то хорошее или что-то плохое, Блейк? — Я глубоко вдохнула. — Потому что у меня есть одна теория.

Он вопросительно приподнял бровь.

— Теория?

Я кивнула.

— Да. Безумная маленькая теория о том, что ты был там, делая что-то хорошее.

Он поиграл бровями.

— Ты же знаешь, хуже меня не бывает, Пендрагон.

Я всплеснула руками.

— Ладно. Не говори.

— Хорошо, — быстро сказал он. — Ты права... отчасти. Мы с Родригесом... — Он замолчал, выглядя немного смущённым. — Мы раздавали еду и лекарства в трущобах. Семьям сквернорождённых. Особенно детям. Тем, кто... потерял кого-то.

— Потерял кого-то из-за высококровных, верно? — прямо спросила я.

Он кивнул.

— Послушай, до того как мой отец провёл масштабные реформы, всё было гораздо хуже, чем сейчас. Ты должна это понять.

— Честно говоря, меня и так поражает, что ему вообще удалось провести хоть какие-то реформы, — сказала я.

Блейк вздохнул.

— Меня тоже. Он был... очень умным, очень убедительным человеком. Как и... как и моя мать.

— Должно быть, они были впечатляющей парой, — сказала я, внимательно глядя на него. — Хотя я понятия не имею, как у двух таких людей мог получиться кто-то вроде Маркуса.

Блейк поморщился.

— Он худшее, что есть в нашей семье. Настоящий протеже Виктора.

— Твой отец видел в высококровных что-то такое, что позволило ему убедить их пойти на уступки, относиться к сквернорождённым скорее как к людям, а не как к добыче, — медленно произнесла я. — Но посмотри, что происходит теперь. Виктор поставил Реган во главе всей академии. Она позволяет высококровным разгуливать по коридорам и обращаться со студентами-сквернорождёнными, как с мусором.

— Или ещё хуже, — тихо добавил Блейк. — Уже были погибшие.

Я побледнела.

— Конечно, были. — Я вспомнила Навина. — Зачем нас убивать? Почему просто не сделать рабами крови? И вообще, каково это — быть рабом крови? — Меня внезапно пробрал холод, когда в голову пришла мысль, над которой я прежде никогда не задумывалась. — Ты ведь пьёшь мою кровь. Почему тогда я не раб крови? Или всё-таки раб? — Я резко села и отодвинулась по кровати.

— Пендрагон, нет. Подожди. — Блейк поднял руки, но не пытался ко мне прикоснуться. Он снова выглядел уставшим. — Ты не раб крови.

— Почему это не раб? — потребовала я.