И меня это устраивало. Я начинала принимать эти его черты. В целом нам было лучше оставаться друзьями. Между нами никогда не возникало ничего даже отдалённо похожего на то, что я чувствовала рядом с Блейком. Я знала, что Кейдж ощущает ответственность за меня, стремление защитить меня, но, вероятно, не понимал, что это чувство взаимно. Теперь мы были союзниками, хотели того или нет.

Связаны кровью, но совсем не так, как были связаны мы с Блейком.

Я посмотрела на Блейка. Одной загадки мне было вполне достаточно. Что-то болезненно сжалось у меня в сердце. Более чем достаточно.

— Я хочу именно этого, — просто сказала я. — Давай будем двигаться шаг за шагом.

Он кивнул, но я успела заметить облегчение на его лице.

— Главное, чтобы мы были честны в одном, Пендрагон. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Мне нужна только ты.

Я покраснела и отвела взгляд.

— Знаешь, до того как я приехала в Санграту, я никогда не думала, что буду жить в месте, которое окажется ещё более ненормальным, чем Камелот, — сказала я, совершенно бессовестно меняя тему так же, как раньше позволила сделать ему.

— Каким был Камелот? — спросил Блейк, и любопытство было написано у него на лице. — Расскажи мне о нём.

Я коротко рассказала ему о своей жизни в Доме Роз.

— Я была единственной наследницей короля и королевы Пендрата, но мне всё равно не позволили бы унаследовать трон. Когда я... ушла... мы находились в состоянии войны, а мой дед со своей армией вторгся в наше королевство. Мои тётя и дядя отправились найти его и покончить со всем этим.

Они и представить не могли, какую роль во всём этом в итоге сыграю я.

— А твоя мать? Твой отец? — спросил Блейк. — Где они были во всём этом?

— Моя мать умерла при родах. Она была фейри. — Я коснулась пальцем своего заострённого уха. — Когда-то она была прославленным генералом. Она прожила долгую жизнь... пока моё появление не положило ей конец.

— Значит, ты никогда её не знал? — Блейк покачал головой. — Мне жаль.

Я не стала его поправлять, не сказала, что мы с матерью всё-таки смогли воссоединиться, уже после её смерти. Если бы я рассказала ему эту правду, решил бы он, что я сошла с ума? Или просто поверил бы мне без лишних вопросов?

Слова сами просились на язык, хотелось рискнуть. Был ли Блейк человеком, которого я хотела видеть только в своей постели, или тем, кому могла доверить самые сокровенные тайны? Но прежде чем я успела заговорить, он снова сменил тему.

— А твой отец, он был королём Камелота?

— Был, — ответила я. — Он был смертным, не фейри. И тоже умер в ночь моего рождения.

— Мне жаль, — снова сказал Блейк.

— Не стоит так уж жалеть, — ровно ответила я. — Последнюю ночь своей жизни он провёл, пытаясь найти меня, чтобы убить. Он отправил своих людей на улицы Камелота искать всех новорождённых, потому что не знал, где мать могла меня спрятать. Его солдатам было приказано убивать каждого младенца, которого они найдут. Это была бойня.

Глаза Блейка широко распахнулись.

— Его народ, должно быть, ненавидел его.

— По всей видимости, под конец он немного изменил своё мнение. После того как нашёл меня. Но это не меняет того факта, что он был чёртовым ублюдком, который при первой же возможности наверняка убил бы и мою мать, и меня.

— Кровавая Дева, Пендрагон, — медленно произнёс Блейк. — Ты меня переплюнула. Я-то думал, что это у меня самая ненормальная семейка.

Я фыркнула.

— Ты? Судя по всему, твой отец был едва ли не народным героем Санграты. Вампир, которого называли Миротворцем? Звучит как сказка. Совсем не похоже на ту Санграту, которую знаю я.

— Может, и так, но, по-моему, Виктор и твой отец отлично бы поладили, — с кривой усмешкой сказал Блейк.

Я вздрогнула.

— Пожалуй, тут ты прав. — Я с любопытством посмотрела на него. — А что насчёт твоей матери, Дездемоны?

Челюсть Блейка напряглась, но он кивнул.

— Да.

— Она жива... ведь так? Ты с ней видишься?

Блейк посмотрел через комнату, в окно, за которым падал снег.

— Она жива. По крайней мере, так нам говорят. После смерти моего отца она решила уйти в Санктум. По крайней мере, такова официальная версия.

Я приподняла бровь.

— Официальная версия?

Судя по тому, что я успела увидеть, Санктум был последним местом, куда я хотела бы отправить собственную мать. Но вслух я этого не сказала.

— Виктор — наш единственный источник сведений о ней, — напряжённо ответил он. — Однажды ночью она исчезла. Виктор сказал, что она ушла в Санктум. Оставила записку. Наскоро написанную. Она никогда не отличалась особой набожностью, но... наверное, люди меняются. Особенно когда скорбят.

— Это правда, — осторожно сказала я. — Но разве, оказавшись в Санктуме, она уже не может уйти? Или отправить своим детям хотя бы весточку?