— Потише, мать твою, Виша, — предупредил я, когда он ушёл. — Если уж мы собираемся сговариваться убить твоего архонта и второго консорта, то давай хотя бы будем немного осторожнее.

— Люциан больше не мой архонт. Я ушла, Блейк. Я, мать твою, ушла. — Она странно посмотрела на меня. — Разве Пендрагон тебе не сказала?

— Не сказала что?

— Оказывается, Эвандер и Люциан решили, что будет просто замечательно объединиться с Квинн Райли и её дружками. Они издевались над какой-то сквернорождённой девушкой в коридоре, когда их застала Медра и остановила всё это. Тео рассказал мне всё в подробностях.

Я вспомнил первый учебный день, когда Пендрагон ударила меня кулаком в лицо.

— Теперь, когда ты об этом сказала, начинаю понимать, что в тот день она и правда была немного не в себе.

— Немного не в себе? — фыркнула Виша. — Вот Эвандер сейчас действительно не в себе. Ты бы видел его. Носится по коридорам, как крыса, за которой гонится гончая.

— Полагаю, в этой аналогии гончая — это ты.

Она вскинула подбородок.

— Верно подмечено. А Эвандер — грязь под ногами.

— Это был очень выгодный союз. Твоя семья немало потрудилась, чтобы его устроить. Я думал, ты была довольна. Если не считать…

— Если не считать того, что оба моих истинных были бы узколобыми фанатиками? — прошипела она. — Как думаешь, я хоть раз услышала от них слово «сожалею» после смерти Лейс?

Я уставился на неё.

— Они вообще ничего не сказали?

— Ну, если смех можно считать чем-то. Эвандер выглядел немного пристыженным. — Она понизила голос до шёпота. — Как будто они даже не ожидали, что мне будет не всё равно, что она умерла. Они думали, что она была просто… игрушкой для траха. — Её щёки вспыхнули ещё сильнее. — Они решили, что я подчинила её.

Меня охватил ужас. Хотя я и понимал, что для высококровных такое поведение, к сожалению, было совершенно обычным.

— Мне жаль, Виш. Я знаю, Лейс много для тебя значила. И я знаю, что она была с тобой по собственной воле.

Я бы не стал говорить, что Виша влюбилась. Нет, настолько далеко я бы не зашёл. Но она была… ну, она былаблизко . Она чувствовала нечто большее, чем обычная похоть. Это было нетрудно заметить. И она стала счастливее.

Внезапно я попытался представить всё наоборот. Будто потерял Пендрагон.

Нет.

Нет, я не хотел даже мысленно туда заходить. Этого не случится. Я не потеряю Пендрагон. Я не мог позволить себе думать об этом даже мгновение.

Я снова сосредоточился на Више.

— Так что нет, мне не нужна твоя месть за меня. Мне нужен твой клинок. Мне нужна кровь. Но не твоя. И не Энии, даже если бы она была жива и могла её пролить. Эния была лишь порождением, Блейк. Порождением этого прогнившего, дерьмового мира, в котором нас воспитали и научили считать всё это нормой. Мы не боги. И они не должны поклоняться нам так, словно мы ими являемся. — Её фиолетовые глаза полыхнули. Никогда прежде я не видел её такой. — Не смотри на меня так, — резко бросила она.

— Как?

— Глазами, готовыми вылезти из орбит. Будто думаешь, что я сейчас взорвусь.

— Разве не на это ты сейчас намекаешь? Слушай, я согласен с тобой, ясно? Ты знаешь, что согласен. Мы не боги. Но с такими взглядами? Нас меньшинство. Поэтому тебе стоит… ну… немного сбавить обороты. — Я глубоко вдохнул. — Пока что мы должны играть по правилам. Затаиться и не выделяться. Да, школа — пороховая бочка, спорить не буду. Но не делай какую-нибудь глупость и не дай себя убить, пытаясь всё взорвать. Хорошо?

— Мы затаились? — Она внимательно посмотрела на меня. Слишком внимательно. Я вспомнил момент, когда она села рядом. Вспомнил, чем я только что занимался. Трансформацией. — Именно этим мы сейчас и занимаемся? По-моему, не я одна здесь собираюсь мутить воду. — Она рассмеялась так громко, что профессор Вейн перестал скрести мелом по доске и обернулся, сердито глядя на неё. Виша подняла руки и молчала, пока он снова не отвернулся. Затем понизила голос. — Я имею в виду, ты бы на своё лицо посмотрел.

— А что с ним?

— Откуда у тебя эти раны, Блейк? Кто их тебе нанёс?

— Я подрался, — коротко ответил я. — Расскажу подробнее, когда придёт время.

— Конечно. — Она потёрла подбородок. — Позволь кое о чём спросить. Виктор хоть раз применял к Пендрагон плетение рабства?

Она застала меня врасплох.

— Да, применял. Но почему это так важно?

— Она поддалась?

— Нет, — ответил я. — Родригес учил её защищаться. Директор Ким разрешил ей изучать Защиту от рабства. Она смогла сопротивляться. Она невероятно сильная.

— Вот именно. — Виша скрестила руки на груди с самодовольным видом. — Так я и думала.

— Что? — потребовал я.

— Ты вообще хоть раз в жизни слышал о таком? Чтобы сквернорождённая, пусть даже и наездница, смогла противостоять плетению рабства, когда его применил, пожалуй, самый могущественный из ныне живущих вампиров?

Я нахмурился.

— О чём ты?