Моя рука взлетела ко рту. Я сдержала крик, оглядываясь по сторонам. Я была одна, никаких преподавателей, которые пришли бы меня спасти. Медры тоже не было, чтобы меня спасти. Дрожа, я поднялась на ноги и посмотрела на юношу и девушку. Я даже не знала, как их звали. Узнают ли когда-нибудь их родители правду о том, что здесь произошло? Узнаю ли её я? Впрочем, я и так уже знала, что, должно быть, случилось. Юноша и девушка шли по коридору, наверное, держась за руки. Они разговаривали и смеялись. Они выглядели слишком защищёнными, слишком счастливыми. По крайней мере, для сквернорождённых. Они совершили роковую ошибку, даже не подозревая об этом. Они свернули за угол и столкнулись с Квинн и её друзьями. Кто-то из высококровных, вероятно, захотел напиться крови. Девушка-сквернорождённая отказала. Юноша попытался её защитить. Или, может быть, сначала они захотели напиться крови юноши. Так или иначе, кто-то осмелился отказать.

—Прекрати медлить и возвращайся в безопасное место, в свой дом, — нетерпеливо прорычал Никсарис.

Мои ноги двигались сами по себе, каким-то образом заставляя меня идти вперёд и, спотыкаясь, уходить прочь. На руках осталась кровь после того, как я опустилась на колени в лужу. Я как могла вытерла её о юбку. Потом побежала. На каждом перекрёстке я заставляла себя останавливаться, заглядывала за каждый угол и только потом бежала дальше. Наконец я добралась до покоев матери, отперла дверь и захлопнула её за собой. Свет был приглушён. Я знала, что она уже легла спать.

Я рухнула на диван, на котором спала каждую ночь, свернулась клубком и дала волю рыданиям. Всё моё тело содрогалось.

—Плетение рабства.

Я перестала всхлипывать.

—Что?

— Так заканчивается эта история. Плетение рабства.

— Они… применили его к ним? Заставили причинить друг другу боль?

Меня не было в школе в первый учебный день, но мать вернулась вечером усталой и мрачной. Она рассказала мне, что Реган сделал со сквернорождённой женщиной на балконе.

—Высококровные делают то, что доставляет им удовольствие. Так было всегда и так будет всегда. Они наслаждаются жестокостью. Такова их природа. — Голос Никсариса звучал одновременно с отвращением и смирением.

По моей коже побежали мурашки. Я прекрасно знала, что такое плетение рабства. Его применили ко мне в первый год в Академии Кровавого Крыла. Из-за него я едва не погибла.

—Ты знаешь, как защититься от него?

Я покачала головой в темноте.

—Нет. Конечно нет. Я сквернорождённая.

— Теперь ты нечто большее. Ты должна быть чем-то большим. Тебе нужно научиться. — Наступила долгая пауза. Мне почти казалось, что я чувствую, как Никсарис размышляет. —Ты не послушалась меня тогда, в коридоре. Ты не осталась на месте.

— Я не могла! Мне нужно было проверить, не…

— Хм. — Ещё одно долгое молчание. —Возможно, ты не так безнадёжна, как мы оба считаем. Если ты согласишься, я смогу тебя научить.

— Ох, не думаю, что смогла бы… — Слова вырвались прежде, чем я успела их остановить.

—Молчать! — Голос Никсариса обрушился на меня с силой рёва. В тот вечер он уже во второй раз велел мне заткнуться. И, признаться, я не могла его за это винить. —Для той, кого считают весьма умной, ты слишком редко задумываешься над своими словами, прежде чем произнести их.

Я закрыла глаза, размышляя, не правда ли это. Раньше такой проблемы у меня никогда не было, но, полагаю, для всего однажды наступает первый раз.

—Я не могу учить того, кто считает себя недостойной, — холодно произнёс Никсарис. —Ту, что отшатывается не только от меня, но и от собственной сущности. — Снова наступило молчание. —Ты должна сделать выбор, птенец. Продолжай рассыпаться на части и прятаться в безопасности материнского дома, если именно этого ты хочешь. — Я слышала насмешку в его голосе. Чувствовала тяжесть этого вызова. —Или…

Он молчал так долго, что я уже подумала, будто он исчез.

—Или? — осторожно спросила я.

Его голос возник из темноты, словно клинок, сотканный из тени:

—Или ты поднимешься.

Глава 9

Я сутулился на одной из жёстких деревянных скамей в лекционном зале, где проходили Кровавые Ритуалы. Профессор Вейн уже вовсю работал у доски, царапая мелом по чёрному сланцу. Я мрачно смотрел ему в спину, а противный скрежет мела по доске грыз и без того скудные остатки моего терпения. Наверху доски аккуратным почерком была выведена тема лекции: «Кровавые Ритуалы: Искусство и этика призыва крови в современной Санграте».

Этика? Вот уж действительно смешно.

Грёбаный ублюдок. Сколько информации Вейн передал Маркусу? Что именно он ему рассказал? Насколько нам было известно, именно он, сам того не подозревая, мог оказаться ключом ко всему, что произошло, передав Маркусу всё, что было нужно ему и Кэтрин, чтобы подчинить Лунайю и пробудить Молиндру.

Я продолжал сверлить Вейна взглядом, сжимая кулаки и мысленно заставляя его почувствовать мою ненависть. Вейн был одним из самых старых профессоров Академии Кровавого Крыла. Хотя и не таким старым, как мой дорогой старый дядюшка Виктор. Я поёрзал на скамье, едва сдерживая рычание.

Кожа зудела. Не нужно было долго думать, чтобы понять почему.

В последнее время это случалось всё чаще. Ощущение, будто кровь кипит у меня под кожей. Будто внутри шевелится тьма.