— Тогда, может быть, ты спас не того человека, — выпалила я. —Может быть, тебе вообще не следовало меня спасать. Медра — вот кто должен быть рядом с тобой. Она должна быть твоей наездницей, а не я.

Наступила тишина. Я тяжело дышала, мои щёки были мокрыми, перед глазами всё расплывалось.

—Прости, — прошептала я.

—Прости? Вот кто ты? — прорычал Никсарис. —Она не говорила мне, что ты такая трусиха.

Я развернулась и побежала. Ботинки скользили по покрытой снегом мокрой гальке. Ветер хлестал меня по лицу, пока я торопливо взбиралась по склону обратно к замку. Лента, которой были перевязаны мои волосы, соскользнула и улетела с порывом ветра. Я даже не попыталась обернуться и поискать её. Позади меня утёс снова погрузился в тишину, но я всё ещё чувствовала его. Он наблюдал за мной. Слушал меня. Судил меня.

Я сморгнула слёзы, спотыкаясь, вошла обратно в тепло школы. Невилл исчез. Я его не винила. Наверное, он остался навестить Никсариса. Дракон, скорее всего, был куда приятнее в общении, чем я.

Дверь подхватило ветром, и она с грохотом захлопнулась за моей спиной. Я снова ускорила шаг. Ботинки гулко стучали по каменному полу, пока я, почти ничего не видя перед собой, сворачивала из одного коридора в другой, возвращаясь по своим следам к покоям матери. Я уже миновала трапезную и приближалась к библиотеке, когда услышала их — смеющихся студентов. В этом не было ничего необычного. Но их смех был слишком громким. Слишком резким. Слишком жестоким.

Я осторожно выглянула из-за следующего угла, плотно прижавшись к каменной стене. Группа высококровных студентов собралась вокруг чего-то, смеясь и переговариваясь. Некоторые прикладывались к флягам, которые держали в руках. Я узнала нескольких девушек из Дома Дракхарроу. Там была Квинн Райли. И ещё одна девушка, кажется, Гретхен. С ними стояло несколько парней, они выглядели старше всех студентов, которых я прежде видела. Ни один из них не был мне знаком. На форме у всех были одинаковые значки с изображением капли крови, пронзённой мечом. На значках была какая-то надпись, но я не смогла её разобрать.

Голоса становились всё громче. Компания разделилась и направилась в разные стороны.

Я отступила за угол, прижавшись спиной к стене и молясь, чтобы никто из них не свернул в мою сторону.

— …и правда думала, что может отказаться. Представляешь, какая наглость?

— Видел бы ты его лицо, когда Кейд велел ему поднять нож…

— Тупые ёбаные сквернорождённые.

Квинн, другая девушка и незнакомый мне парень дошли до развилки коридора. К моему облегчению, они свернули налево, а не направо, удаляясь от меня.

Я подождала, всё ещё прижимаясь к стене. Затем снова осторожно выглянула из-за угла. Тогда я и увидела их: два тела, лежащие на каменном полу, юноша и девушка. Они неподвижно распростёрлись посреди коридора, а вокруг них растекалась всё увеличивающаяся лужа крови. Каждый сжимал в одной руке кинжал. Казалось, они закололи друг друга насмерть.

Я крепко сжала губы. Но, может быть, они ещё не умерли. Я не могла просто оставить их так. Я вышла из-за угла.

—Стой, где стоишь.

Я замерла.

—Возвращайся в покои своей матери. Именно там место такому птенцу, как ты.

— Не могу, — прошипела я. —Уходи. Почему ты следишь за мной?

— Что бы ты сейчас ни собиралась сделать, остановись и сделай противоположное, маленький птенец.

— Я не твой птенец , — сердито ответила я. —Если они ещё живы, я должна им помочь.

Я как можно быстрее пересекла коридор. Добравшись до девушки, я опустилась на колени и приложила два пальца к её шее, пытаясь нащупать пульс. Её кожа была холодной. Грудь не поднималась и не опускалась. Желудок болезненно скрутило, и я перебралась к юноше, проверяя его так же. Ничего.

Их больше не было.

Я могла бы попытаться найти профессора. Целителя. Хоть кого-нибудь. Но если бы я пошла искать, кого бы встретила? Высококровного или сквернорождённого? Я подумала о профессоре Санкаре, профессоре Алленвейл. Подумала о директоре Киме. Это сделали высококровные. Высококровным было всё равно, умрут ли сквернорождённые.

И тогда я увидела это, написанное на стене позади юноши и девушки. Вместо чернил использовали их собственную кровь. Девиз школы был выведен словно насмешка:«Sanguis et Flamma Floreant». Ниже, более небрежными буквами, были написаны ещё более жестокие слова:«Никогда не отказывай высококровному».