Я тихо всхлипнула, когда скользнула одной рукой между своих ног, а другой ухватилась за край стола. Мой клитор уже был набухшим и пульсировал после его прежних ласк. Я опустила голову, позволяя длинным волосам рассыпаться по плечам, затем закрыла глаза, представляя, как мы должны выглядеть вместе. Мне хотелось, чтобы здесь было зеркало, чтобы увидеть, насколько невероятно выглядит Блейк Дракхарроу, трахая меня сзади, перегнув через преподавательский стол. Но пока мне приходилось довольствоваться собственным воображением.

— Ты ощущаешься, — прорычал Блейк у меня за спиной, — чертовски восхитительно, маленький дракон. А на вкус ты...

Он зарычал и снова вонзил клыки в мою шею, пока я ахала от удовольствия.

— ...на вкус ты ещё лучше.

Он застонал, и мне безумно нравилось, что этот звук вызвала именно я. Блейк отстранился, и я почувствовала, как он дрожит, сдерживая себя от разрядки. Просто удерживаясь за само ощущение экстаза, которое создавали мы, наше единение, два тела, слившиеся воедино.

— Ты такая сладкая на вкус, Пендрагон, — прошептал он, прижимаясь ко мне губами. — Тебе нравится, как я тебя трахаю?

Мгновение колебания.

Потом:

— Да. Никто никогда не заставлял меня чувствовать себя так. Так хорошо. — Это было признание, которого я не собиралась делать.

Я почувствовала, как он замер.

Когда он заговорил снова, его голос был тихим.

— Ты не представляешь, что делаешь со мной. Ты не представляешь, насколько сильно я сдерживаюсь. Я жажду в тебе всего, Пендрагон. Твоего голоса, твоих губ, твоего тела. А звуки, которые ты издаёшь, когда кончаешь? Чистое совершенство.

Он покрывал поцелуями мою шею, затем накрыл своей рукой мою, проводя пальцем по моему клитору.

— Кончи для меня сейчас, маленький дракон. Кончи для меня.

И я кончила. Взрываясь от его пальцев, пока его член заполнял меня и он жёстко толкался в меня, так грубо вжимая мои бёдра в стол, что я знала: потом останутся синяки. Мне было всё равно. Я видела звёзды. Искры. Огонь. Как бы это ни называли в тот миг, когда достигаешь пика, я была там, парящей, невесомой, лишённой дыхания.

Я услышала, как вскрикнул Блейк, почувствовала, как он уткнулся головой в меня, а затем поднял руки и накрыл ими мою грудь, жест настолько идеальный, настолько нежный, что это потрясло меня.

А потом я возвращалась обратно на землю. Моё тело дрожало, слёзы необъяснимо текли по моим щекам, пока я поворачивалась к нему.

— Эй, эй, что это такое? — сказал он, явно удивлённый. Он поднял руку и коснулся влаги на моих щеках. — Что я сделал?

— Ничего, — быстро сказала я, пытаясь вытереть слёзы.

Блейк ничего не ответил, лишь несколько секунд смотрел на меня сверху вниз.

А затем подхватил меня на руки.

— Что ты делаешь? — воскликнула я. — Поставь меня...

Но было уже поздно. Одним широким движением руки он смахнул со стола всё, что ещё оставалось на нём после устроенного нами разгрома. На мгновение меня кольнуло чувство вины при мысли о бедном преподавателе, которому потом придётся всё это убирать.

А затем Блейк осторожно уложил меня на стол с бесконечной нежностью, после чего забрался следом, лёг рядом со мной и притянул меня к себе, пока его подбородок не устроился на моей макушке.

— Что это...

— Тихо, — велел он.

Не грубо, просто твёрдо.

Он слегка наклонил голову, и я почувствовала, как он вдохнул. Только тогда я поняла, что он вдыхает мой запах. Нюхает мои волосы.

— Чем я пахну? — спросила я, не сумев удержаться. Я поморщилась, вспомнив. — Наверное, кровью Лариссы.

— Ты совсем не пахнешь Лариссой. Вампир способен почувствовать твой настоящий запах даже сквозь эту грязь.

Он только что назвал Лариссу грязью?

Я почувствовала, как на моих губах появляется улыбка.

— Тогда скажи.

Он снова втянул носом воздух. Затем удовлетворённо вздохнул.

— Ты пахнешь осенью.

— Осенью? — с сомнением переспросила я. — Сейчас зима.

— Ты пахнешь осенью даже зимой. Опавшими листьями.

— То есть разложением?

Он игриво ущипнул меня за плечо, и я взвизгнула.

— Я сказал тебе молчать, — напомнил он.

— О, вы всё ещё играете в профессора, профессор Дракхарроу?

— Опавшие листья, — повторил он, игнорируя меня. — Жасмин. Ваниль.

Он снова принюхался.

— Черничные тарталетки.

— Я ела черничную тарталетку за обедом, — сказала я, впечатлённая. — Ты правда всё ещё можешь это чувствовать?

Я ощутила, как он кивнул.

— И под всем этим насыщенный запах твоей крови. Сильный. Могущественный.

Я ждала неизбежного слова.

Когда оно так и не прозвучало, я почему-то почувствовала разочарование.

— Разве ты не собираешься это сказать? — поддразнила я.

Блейк долго молчал.

— Не знаю, что именно ты хочешь услышать, но... я знаю, что должен извиниться перед тобой так, что одних слов будет недостаточно.

Я замерла. Этого я точно не ожидала. Но это не означало, что я была этому не рада.

— Я должен извиняться перед тобой сегодня и каждый чёртов день до конца наших жизней.

Я почувствовала, как он тихо, сдавленно усмехнулся, продолжая обнимать меня.

— Какими бы долгими они ни оказались.

Я нахмурилась, уловив в его голосе мрачность. Намёк на безнадёжность.