Пендрагон тихо застонала подо мной, всё ещё затерянная в тумане наслаждения и ощущений, пока дракон пил, а его жажда к ней оставалась неутолимой.

Я почувствовал тот самый миг, когда всё пошло не так. Мои руки сжались, клыки вытягивали кровь из её вен, а её пульс... сбился. Я увидел своё отражение в разбитом зеркале напротив кровати. Мои глаза горели красным. Мои руки были покрыты чешуёй, пока сжимали тонкое горло Пендрагон.

—Я. Тебя. К чёрту. Уничтожу, — прорычал я. —Отпусти. Её!

Собрав всю свою волю, я отшвырнул дракона назад, с силой вырвав клыки из её шеи.

— Пендрагон, — задыхаясь, выдохнул я. — Медра!

Её тело бессильно обмякло, склонившись на изголовье кровати. Я подхватил её на руки, осторожно перевернул и крепко прижал к себе. Она безвольно привалилась ко мне, губы были приоткрыты, взгляд угасал. Дыхание стало поверхностным. Кожа была холодной и бледной.

— Не оставляй меня, — прошептал я дрогнувшим голосом, прижимая её к себе, а мои крылья в отчаянии метались из стороны в сторону, поднимая по комнате порывы ветра. — Не оставляй меня. Прошу... не уходи.

Её голова безвольно опустилась мне на руку, пока я дрожащими пальцами нащупывал пульс у неё на шее. Слабый, но он был. У меня не было исцеляющего зелья. Я не знал ни одного лечебного заклинания. У меня был только я сам. Только инстинкт. Опустив голову, я полоснул клыками по собственному запястью, и выступили алые капли крови. Я призвал исцеляющую силу своего рода, вытягивая её между нами, словно хрупкую золотую нить. Осторожно запрокинув ей голову, я позволил своей крови капать ей в рот, мягко коснувшись пальцами её горла и мысленно заставляя её сглотнуть.

— Ну же, Пендрагон. Прими её. Прими меня.

Багровые капли одна за другой скользили ей на язык. Я оставался рядом бесконечно долгие удары сердца, отдавая ей всё, что было во мне, не думая о том, сколько это у меня отнимет.

Наконец она кашлянула, и её ресницы дрогнули. Я прижал большой палец к её шее, ощущая под подушечкой ответный удар пульса. Она сделала слабый, рваный вдох. Затем ещё один. Меня накрыла волна облегчения. Из моей груди вырвался хриплый крик, пока я бережно прижимал её к себе, а мои крылья распахнулись вокруг нас, словно плащ.

— Я люблю тебя, — прошептал я. — Я люблю тебя, и мне, блядь, так жаль. Я больше никогда не причиню тебе боль. Никогда не предам тебя. Ты слышишь меня?

Но я знал, что нет. Сказал бы я эти слова, если бы знал, что она их услышит?

Её ресницы снова дрогнули, но глаза так и не открылись. Наверное, так было даже лучше. Я не смог бы вынести, если бы она увидела меня таким, всё ещё в облике чудовища. Я опустил голову. Моё сердце каменело, раздавленное невыносимой тяжестью вины. Затем я осторожно укутал её в одеяла и уложил обратно на кровать. Сквозь разбитое окно дул холодный ветер. Я сорвал шторы и, насколько смог, закрепил их поверх разбитого проёма.

Я заставил крылья втянуться обратно в тело, напрягая каждую мышцу, пока принуждал себя измениться. Боль пронзила всё моё тело, когда кости с треском ломались и вставали на место. Но боль изменилась. В ней было меньше мучения и больше напряжения. Я стиснул зубы, крепко сжав челюсти, пока моё тело содрогалось, а крылья странным и ужасающим образом складывались обратно внутрь. Теперь дракон больше не сопротивлялся мне. Возможно, потому что уже получил то, чего хотел. Если так, это был последний раз.

Я тихо вышел в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь. Книга профессора Родригеса была зажата у меня под мышкой. Меня отделяло одно биение сердца от того, чтобы убить женщину, которую я любил. Ту, что значила для меня больше, чем кто-либо другой во всём этом проклятом богами мире.

Теперь я собирался положить этому конец. Положить конец ему. Даже если это убьёт меня.

Глава 26

Я проснулась после сна о крыльях и крови. Холодный воздух покалывал мои обнажённые плечи. Несколько мгновений я лежала, запутавшись в одеялах, моргая, глядя на звёздный свет, косо падавший через окно башни. Затем ветер снова налетел, принеся с собой запах весеннего дождя и врываясь прямо через распахнутое окно.

Я села, дрожа. Стекла в окне не было. Занавески раздувались на ветру. Я оглядела комнату. Полки были опрокинуты, дерево расколото и разбито, книги валялись раскрытыми грудами по всему полу. Лампа лежала разбитой на полу. Зеркало напротив кровати покрылось трещинами, а стол перед ним был опрокинут. Под открытым окном, где разбилось стекло, были разбросаны осколки.

Какого чёрта здесь произошло, и как я умудрилась всё это проспать? Мои воспоминания ускользали и расплывались. Перед глазами мелькали обрывки. Красные глаза. Скрежет чешуи. Я вздрогнула. Должно быть, это был кошмар, сон о Молиндре в Костяном Лесу. Я отогнала чувство дурного предчувствия. Выскользнув из кровати, я принялась искать своё платье. Я нашла его под опрокинутым письменным столом. Едва я начала снова влезать в него, меня прервал голос.

—Медра, ты меня слышишь?