— Если Флоренс вернётся и не найдёт тебя, она, ну... не разозлится, не обидится и не начнёт волноваться?

— Что-то сегодня ты слишком беспокоишься о Флоренс, — поддразнила она. — Кто бы мог подумать, что под этой суровой оболочкой скрывается столько мягкости?

Я почувствовал, как мои щёки потеплели.

— Она твоя подруга, а значит, находится под моей защитой.

Пендрагон улыбнулась.

— Знаю. И мне это нравится. В любом случае с Флоренс всё будет в порядке. Если меня не будет в нашей комнате, она поймёт, что я с тобой. — Она рассмеялась. — Скорее всего, она просидит всю ночь, работая над своим эссе. Только о нём она и говорила, когда мы уходили.

— Хорошо. Тогда пойдём ко мне. — Я обнял её за плечи, пока мы шли по коридору, затем притянул ближе и поцеловал её в макушку.

— Это за что?

— За то, что ты — это ты, — грубовато сказал я. — Я скучал по тебе.

— Мы и так видимся почти каждый день, — сказала она с прерывистым смешком, но выглядела довольной.

Я вложил её руку в сгиб своего локтя, пока мы шли по тихим коридорам, а музыка из бального зала постепенно затихала где-то позади. Через каждые несколько шагов Пендрагон игриво толкала меня бедром. В ответ я проводил костяшками пальцев по внутренней стороне её запястья.

Когда мы добрались до башни Дома Дракхарроу, я потянул её вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, а её смех тянулся за мной.

Оказавшись внутри, я скинул пиджак, бросил его на стул и снова повернулся к ней.

Наши взгляды встретились. Я поднял руку, убирая завиток волос с её щеки. Она подалась навстречу моему прикосновению, пока я кончиками пальцев очерчивал россыпь веснушек вдоль её челюсти. Когда наши губы нашли друг друга, весь мир исчез. Не осталось ничего, кроме этого: наших губ и вдохов. Пендрагон прижала ладони к моей груди, пока я наклонился ближе, ощущая на её губах лёгкий привкус вина, всё ещё не исчезнувший. Я едва ощутимо прикусил её нижнюю губу. Она тихо вздохнула, приоткрывая губы и впуская меня. Между нами вспыхнул жар. Я обхватил ладонью её затылок, запустив пальцы в густую массу рыжих кудрей, и притянул её ещё ближе. Наши тела выровнялись, жадно прижимаясь друг к другу. Я захлопнул дверь позади нас пяткой.

— Запри её, — выдохнула она.

Я ухмыльнулся и подошёл, чтобы задвинуть засов. Никаких помех. Затем я снова оказался рядом, обнимая её, чувствуя, как её руки неловко ищут пуговицы моей рубашки. Она быстро с ними справилась, и её ладони оставляли следы жара везде, где касались меня. Потом она вытащила рубашку из брюк, а её ногти жадно скользнули по моему животу.

Я вздрогнул.

— Кровавая дева, Пендрагон.

— Назови меня по имени.

— По имени?

— Да. Моему настоящему имени. — Её зелёные глаза игриво блеснули. — Хотя бы один раз.

Я вспомнил, как она сказала мне не называть её настоящим именем. Я уважал её желание. «Пендрагон» стало чем-то самостоятельным. Я успел полюбить и звучание этого имени, и вкус этого слова.

— Медра, — выдохнул я ей в губы. Я осыпал этим именем изгибы её шеи поцелуями. — Медра, нет ничего, чего бы я не сделал ради тебя. Ничего, чего бы я тебе не отдал.

Мне хотелось сказать ей гораздо больше. В частности, три коротких слова. Но я боялся. Боялся, что это окажется для неё слишком. Боялся, что она не ответит мне тем же.

Больше всего я боялся, что она убежит.

— Тогда отдай мне всё, — прошептала она. — Прямо сейчас.

Мои клыки удлинились от предвкушения, пульсируя от потребности. Я осторожно провёл ими по месту, где её плечо переходило в шею, безмолвно задавая вопрос. Она слегка повернула голову, открывая мне лучший доступ. Ответ был «да». Я глубоко впился в неё клыками, и она выгнулась мне навстречу с криком. Её вкус наполнил мой рот — насыщенный, дурманящий, полный силы. Я поднял её на руки и, продолжая пить, отнёс к кровати. Её пальцы крепче сжались на моей обнажённой спине, дыхание оставалось ровным и доверчивым. Её чёрное платье растеклось, словно чернила, когда я уложил её на кровать. На мгновение оторвавшись от её шеи, я стянул с неё платье. Мерцающая ткань соскользнула по усыпанным веснушками изгибам её тела и собралась у неё на талии.

— Чёрт, какая же ты красивая, — прошептал я, склоняясь над ней и обхватывая губами один идеальный красный сосок. Она ахнула, когда он затвердел у меня во рту. Я ласкал другую грудь, такую мягкую, такую полную и пышную. — Ты ведь этого хочешь, да? Хочешь, чтобы я трахнул тебя, наполнил тебя, пил твою кровь?

— Да, — выдохнула она. Она повела бёдрами, прижимаясь ими ко мне. — Сделай это. Не сдерживайся.