Ладонь Кейджа легла мне на поясницу, когда зазвучал вальс. Прикосновение было совершенно пристойным. Нас разделяли два слоя атласа. Я едва ощущала тепло его руки.

—У тебя участилось сердцебиение. Это волк к тебе прикасается? — Голос Никсариса прокатился у меня в голове низким рокотом.

—Правда? — Я удивилась. —Мы танцуем, но я совершенно спокойна.

— Хм. — Никсарис явно был настроен подозрительно. —Странный человеческий обычай. Ему не следует прикасаться к тебе до брачной ночи.

— До брачной ночи? — Я поперхнулась. —По-моему, это уже... слишком. Да и до неё ещё очень далеко.

— Именно, — согласился Никсарис. —Она может вообще никогда не наступить.

Кейдж двигался в танце чётко и безупречно... и без малейшего намёка на страсть. Его движения были уверенными. Танцевал он изящно. Но, пока он держал меня в своих объятиях, ничто не тянуло нас друг к другу. Не было ни страсти, ни жгучего желания. Совсем не так, как тогда, когда я всего лишь проводила рукой по чешуе Никсариса или прижималась бёдрами к его спине. При одной этой мысли мой пульс участился.

—Что происходит? Если волк посмеет сделать что-то большее, чем просто танцевать с тобой, клянусь, я выпущу ему кишки.

Я торопливо прочистила горло и слегка пошевелилась.

— Прости. — Кейдж неверно истолковал моё движение. — Слишком крепко держу?

— Нет, всё в порядке. Просто туфли натирают, — неловко солгала я.

Он кивнул. Выражение его лица оставалось вежливым, но отстранённым. За ужином мы пытались поддерживать непринуждённую беседу. Но теперь у меня возникло ощущение, что он устал. Если он и заметил, что моё сердце вдруг стало биться немного быстрее, то никак этого не показал.

Мы кружились и кружились, описывая бессмысленные круги, пока море скучающих высококровных наблюдало за нами. Одобряли ли они это? Сквернорождённая девушка в объятиях одного из самых завидных сыновей их общества. Возможно, они одобряли лишь то, что Никсарис оставался под контролем высококровных. С этим, наверное, были согласны все.

Вальс наконец закончился, и я не смогла сдержать вздох облегчения. Кейдж выглядел позабавленным. Он отпустил меня и поклонился. Я неловко присела в реверансе. С облегчением отойдя от него, я направилась к столу с напитками, который был накрыт вдоль одной из стен. К счастью, слуги поставили рядом с бочками кровавого вина и шампанского также пунш и лимонад. Я сделала глоток лимонада и едва не поперхнулась.

Кейдж снова танцевал. На этот раз в его объятиях была Реган.

Чёрно-алое платье молодой директрисы мерцало, словно раскалённые угли. Обе руки Кейджа обнимали её за талию так, что даже мне, ничего не понимавшей в подобных вещах, это показалось откровенно собственническим жестом. Он наклонился и что-то прошептал ей на ухо.

Я поспешно отвернулась, решив, что подобное подслушивание не для меня. Мы с Кейджем были помолвлены, но он не был связан со мной по-настоящему. Конечно, у него всё равно будут любовницы. Я вскинула подбородок. И у меня тоже могут быть любовники. Я сделала ещё один глоток лимонада и медленно пошла по залу. И едва не поперхнулась во второй раз, когда чей-то палец коснулся моего плеча.

— Флоренс? Я надеялся, мы сможем поговорить.

Я обернулась и увидела своего жениха.

Кейдж выглядел неловко, что было для него совсем нехарактерно.

— Не могла бы ты на минуту выйти со мной на террасу? Я хотел бы кое-что обсудить с тобой наедине.

—Разве он не мог поговорить с тобой, пока вы танцевали? Почему он снова здесь? От волка разит чувством вины, — проворчал Никсарис.

—Тише, — мысленно одёрнула я его.

Но он был прав. Кейдж выглядел немного... подозрительно.

Я последовала за ним на террасу. Кроме нас, там никого не было. Весенняя ночь была слишком холодной, чтобы задерживаться снаружи.

Кейдж подошёл к перилам, затем повернулся ко мне.

— Я не задержу тебя надолго. Флоренс, эта помолвка…

— Вероломный ублюдок, — без предупреждения прорычал Никсарис. —Я сверну этому щенку шею.

Была только одна причина, по которой Никсарис мог отреагировать подобным образом. Вместо потрясения меня захлестнуло облегчение. Я точно знала, что Кейдж собирается сказать.

— Ты хочешь разорвать нашу помолвку, — перебила я.

Он моргнул.

— Да. Значит... ты согласна?

— Я согласна, что это было ошибкой. Я никогда не хотела привязывать тебя к себе таким образом, даже ради собственной защиты.

— И я не хочу, чтобы ты была привязана ко мне, — тихо сказал он. — Весь вечер я мысленно репетировал извинения. Но ни одно из них не показалось мне достаточным.

—Потому что их недостаточно. Он трус и предатель.

— Никсарис, веди себя прилично, — предупредила я.

—Я и веду себя прилично. Ты видишь меня в небе? Нет. Потому что я ещё не изжарил его.

— Никсарис, — мысленно прошипела я.Тише.

— Он бесхребетный щенок, — проворчал Никсарис. —И я был глупцом, доверив тебя его заботе.

Я попыталась отгородиться от его голоса.