Я едва заметно кивнула и позволила ему взять меня за руку. Пальцы Кейджа сомкнулись вокруг моей ладони, и всё моё намерение оставаться сдержанной и невозмутимой исчезло. Его рука была крепкой и тёплой. Когда наши ладони соприкоснулись, по мне пробежала дрожь. Я вспомнила ощущение его крови, текущей в моих венах. Мне никогда не следовало давать Кровную Клятву. В этой традиции высококровных было слишком много пугающей близости. Я позволила частице Кейджа Танаки войти в моё тело и проникнуть прямо в мою душу. Теперь я уже не была уверена, что когда-нибудь смогу избавиться от него.

Оркестр так плавно перешёл к следующему вальсу, что я невольно задумалась, не Кейдж ли попросил их сыграть именно его. Мелодия была медленнее, и мне она казалась печальной. Он вывел меня на танцпол, затем уверенно положил обе руки мне на талию. На мгновение всё моё тело напряглось. Но уже в следующую секунду я обнаружила, что сама подаюсь навстречу его прикосновению. Я медленно вдохнула. От него так приятно пахло, совсем не так, как от Виктора. Здесь не было запаха смерти и разложения. От Кейджа пахло землёй, свежевыпавшим снегом и кедром.

— Необычная позиция для вальса, — тихо заметила я.

Одна его рука должна была лежать у меня на пояснице, другая держать мою руку. Между нами должна была оставаться дистанция, как тогда, когда он танцевал с Флоренс. Вместо этого его руки почти обнимали меня. Я представила, как они опускаются ниже, ложатся мне на бёдра, пока он притягивает меня вплотную к себе.

— Хочешь, чтобы я убрал руки?

Я прочистила горло.

— Я этого не говорила.

Я закрыла глаза, позволяя себе насладиться этим мгновением всего несколько секунд. Это было опасно. Он был опасен. Мне следовало уйти, пока у меня была такая возможность, даже если бы пришлось устроить сцену. Потому что теперь, когда Кейдж Танака снова положил руки на моё тело, я не хотела, чтобы он их убирал. Его руки пробуждали во мне желание совершать плохие поступки.

Эгоистичные поступки, которые были только для нас двоих.

Вокруг нас гости перешёптывались и смотрели. Кейдж старательно их игнорировал. Его движения были уверенными, точными, плавными. Он без всякого усилия вёл меня в танце. Его руки чуть крепче сжали мою талию, и у меня перехватило дыхание.

Он наклонился и заговорил почти у самого моего уха.

— Ты напряжена. Что случилось, Реган?

«Так много всего», — хотелось ответить мне. — «Так много всего было ужасно неправильно».

И одной из этих вещей была его помолвка с другой женщиной.

— Все на нас смотрят, — вместо этого выдохнула я.

— И как ты думаешь, почему?

Я заставила себя рассмеяться.

— Разве это не очевидно? Все меня ненавидят. А если не ненавидят, то боятся.

Он приподнял бровь.

— Правда так думаешь? Может быть, они просто смотрят потому, что ты красивая женщина.

Я почувствовала, как к лицу прилила кровь.

— Мир жесток к красивым женщинам. Я поняла это очень давно.

Несколько мгновений он молчал.

— Мне жаль.

— Всё в порядке, — сказала я, стараясь говорить непринуждённо. — Решение этой проблемы я тоже нашла очень давно.

— Правда? И какое же?

— Заставить мир бояться.

Я прикусила губу, пока он изучал моё лицо. Казалось, он был разочарован.

— Что?

— Ты думаешь, эти люди смотрят на тебя потому, что боятся? Уверен, дело совсем не в этом.

— Тогда в чём? — потребовала я, вскинув подбородок.

— Они все смотрят на тебя потому, что ты единственное в этом зале, чем стоит обладать. И потому, что ты в моих объятиях.

Он склонился ещё ближе к моему уху.

— Скажи, когда в последний раз твой архонт говорил тебе что-то подобное?

Я решила, что Кейдж заблуждается. Может быть, именно это превращение в волка делает с человеком. И всё же я сглотнула.

— Никогда.

— Я так и думал. Ты заперта во лжи. Но так не должно быть, Реган.

Я недоверчиво покачала головой.

— А ты? Думаешь, твоя жизнь хоть немного меньше похожа на ложь? Посмотри, где мы сейчас.

Я перевела взгляд на сцену. Этот вальс вообще когда-нибудь закончится или музыканты уже начали играть одну и ту же мелодию во второй раз?

Кейдж провёл нас через следующий поворот танца, прежде чем ответить.

— Ты права. Именно поэтому я решил разорвать помолвку.

Бальный зал словно исчез. Я почувствовала, как пол качнулся под моими каблуками.

— Что?

— Моя помолвка закончится сегодня вечером, — повторил он с пугающим спокойствием. — Я ошибся в том, с чем смогу жить. И без чего не смогу.

— А твоя невеста? Когда ты собирался ей об этом сказать?

— Как только мы закончим танцевать.

— Ты унизишь её, — прошипела я, неожиданно для самой себя испытывая сочувствие к девушке-сквернорождённой. — Не говоря уже о твоей бабушке. О всей твоей семье. Что они скажут?

— Они поймут. Если не сегодня вечером, то со временем. Эта помолвка никогда не была настоящей. Она должна была защитить Флоренс от Виктора. Ты это знаешь. И, думаю, ты знаешь, что с ней случится, если Виктор до неё доберётся.

Его взгляд впился в меня, внезапно став холодным.

У меня пересохло в горле.

— У меня... есть некоторое представление.

Я знала, что Виктор одержим чем-то, что называется связыванием душ. И знала, что он слишком труслив, чтобы провести этот ритуал на самом себе.

— Я бы никогда не позволила ему сделать это со мной, — прошептала я.