— Это хорошая партия, — неловко сказал я. — Шен будет под защитой твоего Дома. — Я немного понизил голос. — Должен сказать, у меня будто камень с души свалился от мысли, что теперь ты будешь защищать её от Виктора.

— Ну, если это идёт на пользу тебе, Дракхарроу, тогда это, конечно, всё меняет, — протянул Кейдж.

Я усмехнулся. Вот теперь мы вернулись на более привычную почву.

— Кажется, мы уже однажды стояли вот так.

Я кивнул в сторону бара.

— В прошлый раз всё было немного иначе.

— Было, — согласился он, сделав ещё один глоток.

— То приглашение тогда было только для того, чтобы заставить меня ревновать?

Он посмотрел на меня.

— А ты сам скажи. Сработало?

Я рассмеялся.

— Ещё, мать твою, как.

— Отлично. Может, повторю.

Я холодно посмотрел на него.

— Даже не шути так. К тому же теперь тебе есть о чём беспокоиться. У тебя своя триада.

Он подмигнул.

— Именно. И в ней найдётся место ещё для одного.

Я знал, что он просто издевается. Я вздохнул.

— Послушай, давай прекра...

Но не успел я договорить, как воздух прорезал торжественный фанфарный сигнал, и разговоры стихли. Все развернулись ко входу в зал.

Флоренс Шен появилась в дверях, медленно входя в зал из коридора. Её чёрные волосы были собраны серебряными гребнями в форме полумесяцев. На ней было элегантное платье из атласной ткани цвета жидкого лунного света, облегавшее её стройную фигуру. Она выглядела точь-в-точь как растерянная, робкая сказочная принцесса, чья карета внезапно превратилась в ненасытного зверя.

Позади неё, на шаг сзади и справа, шла Пендрагон.

Я втянул воздух.

На Пендрагон было чёрное платье Авари, но не чёрное, как ночное небо. Оно напоминало реку, усыпанную звёздами. Платье мерцало при каждом её движении, расшитое крошечными сияющими жемчужинами. Глубокий округлый вырез открывал веснушки, рассыпавшиеся по её ключицам, словно осенние листья. Волосы она оставила распущенными, и они свободно спадали на плечи буйным каскадом сияющей меди. На лбу покоился обруч из оникса, слегка отводивший волосы назад и открывавший кончики её заострённых ушей.

А на её шее поблёскивал кулон с чёрным драконом, который я подарил ей несколько месяцев назад, безошибочно обозначая, что она принадлежит мне.

«Нам», — поправило что-то внутри.

Мой недавно восстановившийся глаз запульсировал.

Из моей груди вырвался тихий, собственнический рык, и я почувствовал, как Кейдж странно на меня смотрит. Я прочистил горло и на мгновение закрыл глаза, пока это ощущение не исчезло.

Я снова посмотрел на Пендрагон.

Она была чертовски прекрасна.

Ослепительная, как падающая звезда.

От одного взгляда на неё у меня кружилась голова.

Рядом со мной Кейдж поставил бокал. Я взглянул на него и заметил напряжение в его плечах. Теперь он уже не выглядел таким самоуверенным. Нет. Глава Дома Авари был похож на человека, которому предстояло шагнуть с обрыва.

— Удачи, — тихо сказал я.

Он кивнул и прошёл мимо меня туда, где у двери нервно ждала Флоренс.

На другом конце зала Пендрагон повернула голову, и наши взгляды встретились. В её изумрудных глазах вспыхнуло что-то горячее и тайное. Она едва заметно улыбнулась, и у меня сжалось в груди.

На одно безрассудное мгновение мне захотелось на следующий день подарить ей новый кулон. Красный. Под цвет зверя, спавшего под моей кожей. Но я тут же отбросил эту мысль. Улыбка Пендрагон была чистым солнечным светом, тёплым и бесстрашным. Но дракон внутри меня не знал света. Он знал только тьму вечного голода. Если я позволю ему вырваться наружу, он уничтожит меня, уничтожит её. Он разрушит всё в крови и огне.

Пендрагон направилась через весь большой зал ко мне, толпа расступалась перед ней, а я мог думать только о драконе, который рвался наружу. Если я позволю этому случиться, моя девочка окажется в объятиях чудовища, а не человека.

Кейдж подошёл к Флоренс, предложил ей руку и повёл на танцпол. На мгновение я ему позавидовал. Пусть у него и было два тела, зато волк и он делили одну душу.

Потом Пендрагон подошла ко мне. Она положила руку мне на локоть, и я опустил на неё взгляд, застыв на одно биение сердца. Тонкая, усыпанная веснушками, такая красивая. И я вспомнил правду, которая не давала мне сломаться. Я скорее сгорю дотла, чем позволю этой руке хоть однажды задрожать от страха из-за меня.

Так что если Заклинание Двух Сердец было единственным, что могло обуздать меня, я проглочу свой страх и рискну собственной жизнью. Лучше носить под рёбрами ещё одного дракона, чем смотреть, как первый пожирает её свет. Потому что это была она. Она была всем. Она была той чертой, которую я не смог бы переступить никогда.

Глава 23