Моя стрела далеко ушла мимо мишени, и я недовольно пробормотала что-то себе под нос. Я отвлеклась, и причина была совершенно очевидна. Сегодня вечером должен был состояться бал в честь помолвки. Эта мысль не покидала меня, постоянно вторгаясь в сознание. Как он мог наступить так быстро? Семестр Спринграйза почти закончился. Мой проект для занятий профессора Алленвейл был завершён. Оставалось ещё немного вычитать эссе, и можно было сдавать его. Если бы только я могла провести этот вечер за работой над эссе или в полёте с Никсарисом вместо того, чтобы идти на этот бал.

Я невольно улыбнулась. Всё определённо изменилось, раз теперь я ждала полёта на драконе с большим нетерпением, чем возможности надеть шёлковое платье. Чем ближе был бал, тем сильнее мне хотелось убежать куда-нибудь очень-очень далеко. Казалось, я постоянно задыхаюсь под тяжестью ожиданий. И не только потому, что стала всадницей дракона, а потому, что сталаих всадницей дракона. После сегодняшнего вечера Авари практически будут владеть мной.

Я видела, как Виктор обращался с Медрой. Связь с Кейджем должна была защитить меня от него. По крайней мере, таков был план. Но разве Леди Авари и её Дом действительно были лучше? Авари всё равно будут чего-то от меня ждать, чего-то требовать. И не только от меня — от Никсариса. Они будут ожидать, что я сумею добиться его повиновения.

Пока что помолвка была главным образом показной. По крайней мере, именно так утверждали Авари. Но после сегодняшнего вечера всё станет слишком настоящим. После того как мы с Кейджем официально обручимся, следующим шагом станет настоящая свадьба. И если это произойдёт…

Я глубоко вдохнула, стараясь не представлять безрадостную, неловкую брачную ночь с мужчиной, которого я не любила и который не любил меня.

Никсарис молчал, но я чувствовала его беспокойство. Неужели он тоже сомневался?

— Флоренс!

Я резко обернулась на голос Медры и увидела, как она быстрым шагом пересекает тренировочный двор.

— Тебя здесь не должно быть, — сказала она с видом одновременно раздражённым и позабавленным.

— Разве?

— Нет. Ты же сказала, что встретишься со мной в нашей комнате, чтобы подготовиться к балу.

Я подняла взгляд на часы. Каким-то образом время пролетело незаметно. Я опоздала на полчаса.

— О боже. Точно. Прости, пожалуйста. Но… — я прикусила губу.

Медра упёрла руки в бока.

— Но?

— Но я не хочу идти, Медра, — простонала я. — Пожалуйста, не заставляй меня.

Уголки её губ дрогнули.

— Тебя пугает платье, танцы, люди или всё сразу?

— Всё сразу. Определённо всё сразу. — Я закрыла лицо руками и застонала. — Это была ужасная идея. Вся эта затея. Мне никогда не следовало соглашаться.

Несколько мгновений она молчала.

— Мне это тоже не нравится. Ты ведь знаешь.

— Знаю.

— Но ты делаешь это по веской причине, — напомнила она. — Очень разумной и логичной. И это не Кровная Связь. Не то, через что меня заставили пройти тогда, в Чёрной Крепости. Ты не будешь, ну… приносить клятву или обмениваться кровью, ничего такого. Это всего лишь бал. Просто очень… публичное…

— Представление, — закончила я. — Где меня выставят напоказ как будущую консортку Кейджа Танаки. И после сегодняшнего вечера большинство будет считать, что я связана с ним.

— Именно, — неуклюже закончила она. — Видишь? Всё так просто. — Она покачала головой. — Мне очень жаль, Флоренс. Правда. Но разве Никсарис не согласился, что это лучший выход? — Она шагнула ближе и понизила голос. — Если бы он мог защитить тебя, полностью и безоговорочно, ну… от Виктора, он бы это сделал, ведь так? Тогда Кейдж тебе был бы не нужен.

— Да, — глухо ответила я. — Но, похоже, он не может.

Медра взяла меня под руку, и мы вместе подошли к стойке с оружием, где я убрала лук и колчан.

Пока мы выходили со двора, я украдкой посмотрела на неё. Что сказала бы моя лучшая подруга, если бы узнала, что ночь за ночью призрачная тень моего дракона приходит в мой разум и творит с моим телом невыразимо греховные вещи? Первые несколько раз я пыталась отмахнуться от этих снов, но они продолжали возвращаться. Яркие, чувственные видения, после которых я просыпалась, запутавшись в простынях, с пылающей кожей и бешено колотящимся пульсом. Со временем я перестала хотеть, чтобы они прекратились. Каждый вечер я ложилась спать в надежде увидеть Никсариса. Он кружил вокруг меня, его горячее дыхание скользило по моей шее, он опускал голову, едва касаясь моей кожи, а потом…

Я почувствовала, как румянец поднимается к шее, и заставила себя отогнать эти мысли. Сны сделали одну вещь совершенно ясной: того, что, как предполагалось, я должна была чувствовать к Кейджу Танаке, во мне просто не было. Я ничего к нему не чувствовала. Ничего похожего на то, что разворачивалось у меня внизу живота по ночам, когда голос Никсариса, мягкий, как бархат, и обжигающий, как пламя, струился сквозь мои сны, словно дым.